А потом поднимаю голову, и он тут же ловит мои губы, накрывая их сладким, неспешным поцелуем.

— Я обещала гостям присоединиться к ним, — оторвавшись на миг, шепчу я.

— Обязательно, — с хитрой усмешкой отвечает он. — Когда я отпущу.

Глава 81

Бальный зал постепенно пустеет. После представления в беседке некоторые гости поспешили откланяться, но те, кто остался, кажется, прониклись ко мне ещё большей симпатией. Особенно после того, как я, вернувшись в зал, продолжила вечер как ни в чём не бывало, словно разоблачение убийцы — обычное дело для провинциального бала.

— Нира Адалия, — герцог Норберт подходит ко мне с бокалом вина, — позвольте выразить своё восхищение. Не только вашими деловыми качествами, но и... стойкостью характера. Кто бы мог подумать, что тут, вдалеке от двора могут кипеть такие интриги.

— Благодарю, ваша светлость, — улыбаюсь я, ловя взглядом Тардена, который разговаривает с графом, фамилию которого я забыла. — Надеюсь, это не помешает нашему сотрудничеству, если такое потребуется?

— Чтобы я отказался от такого сокровища, как ваше масло? Я стар, но не глуп, — он поднимает бокал. —  За вас, очаровательная хозяйка этого удивительного поместья!

Но к полуночи поместье покидают последние гости. Каждый из них с улыбкой и со словами, что приехали из любопытства, но получили удовольствие и… желание обзавестись выгодными связями.

Граф Эрхард настаивает на скорейшей отправке пробной партии масла его поварам в поместье, а герцогиня Мелания приглашает меня погостить у нее.

Вернувшись в дом, краем глаза замечаю, как Рина о чём-то тихо беседует с Лирой. Обе выглядят уставшими, но довольными. Харрис стоит рядом, поддерживая тетушку Ли, которая отчего-то нервничает, как будто Рина в чем-то убеждает.

Эренцию нахожу в гостиной, бледную и потрясенную. Она сидит, неотрывно глядя на пламя в камине и, кажется, дрожа. Лидия сидит рядом с ней, словно переживая, что Эренция может что-то натворить.

Я киваю Лидии и отпускаю, давая понять, что справлюсь тут.

— Ты как? — подхожу к сводной сестре Адалии и присаживаясь в кресло напротив.

Она поднимает на меня заплаканные глаза, обнимая себя руками. Ее платье, кажется, еще больше повисло на ней, а на щеках блестят слезы:

— Я... я правда ничего не знала, — всхлипнула она. — Мама... она всегда говорила, что ты неизлечимо больна, и мы все деньги тратим на твое лечение. А я злилась… Дура… Все думала, как ты мне надоела со своим вечно бледным лицом и жалостливыми глазами.

— Я не могу сказать, что безоговорочно верю тебе, — вздыхаю я. — Ты никогда не пыталась вступиться за меня, а иногда и сама прибавляла мне проблем.

Она закусывает губу и отводит взгляд. Тонкие пальцы впиваются в ссутуленные плечи.