Её двойной подбородок колышется при каждом движении, а маленькие глазки жадно блестят.

— Давай честно. Ты же понимаешь, милая, что всё это, — она делает широкий жест в сторону особняка, — слишком большая ответственность для такой... неразумной девочки? И лучше передать это все тому, кто действительно сможет верно распорядиться землей и домом.

— Конечно, матушка, — я опускаю глаза, пряча усмешку. — Тут столько работы. И работников найти, чтобы посеять, ухаживать, собрать, переработать. А потом еще и продать… Наверняка вы справились бы намного лучше. И сейчас заботитесь о том, чтобы такая тяжесть не лежала на моих плечах.

— О да, я очень о тебе забочусь, — усмехается она, расправляя складки своего бордового платья и нависая надо мной. — Фон Ляхтен, будьте любезны, документы!

Нотариус суетливо раскладывает бумаги на столике, его руки заметно дрожат, а пенсне чуть не падают с носа.

— Н-нира Адалия должна просто поставить подпись вот здесь... и здесь… — тычет он пальцем в двух местах и вкладывает в мою руку перо.

— Видишь, как всё просто? — воркует Августа, продолжая обмахиваться веером. — Я всегда о тебе заботилась. О твоем здоровье… Как бы ты жила без моих капель? Такая хилая, вечно больная... Я специально подбирала состав, чтобы сделать тебя... такой, какой я хотела тебя видеть.

Конечно, именно безвольной куклой ты меня и хотела видеть. Удобно. А потом потихоньку в капли отраву, и прощай, Адалия.

Превращаю свою усмешку в восторженную улыбку:

— Да, матушка, — киваю я. — Ваши капли просто чудодейственны.

За беседкой слышится тихий шорох, но я продолжаю свой спектакль. Надо чуть быстрее. Пора выводить ее на откровения. Августа, увлечённая своим триумфом, ничего не замечает.

— А знаешь, что самое обидное? — неожиданно рычит она, наклоняясь ко мне и направляя мою руку. От мачехи пахнет приторными духами и злобой. — Ты должна была ведь сдохнуть под этим драконом! Я ведь знала, что мои капли и этот отварчик “для смелости” не смешиваются. Но ты же живучая… Бездна тебя побери.

Краем глаза замечаю небольшое движение за беседкой и еще шорох, но продолжаю играть раскаявшуюся падчерицу:

— Простите, я не специально…

Кажется, я наконец-то получила ответ на вопрос “что случилось с настоящей Адалией”. Конечно, я предполагала, но не хотела думать, что это именно так. Черт. Теперь еще бы понять, в какой момент все это произошло.

От этой новости начинает ныть в груди, а на глаза наворачиваются слезы. Жизнь за жизнь."

"— А ведь сдохни ты, я могла бы еще и дополнительную компенсацию от дракона этого стребовать. Но ничего, — она выпрямляется, сдувает со лба прядь, которая выбилась, из-за того, что мачеха слишком активно работала веером. Снаружи уже слышно не просто шорох, а тихие разговоры. Время! — Сейчас всё исправим.