Нельзя такие огромные деньги заработать честно. Торговля антиквариатом и украшениями была прикрытием для настоящих дел. Он связался с черными копателями еще, когда мы были вместе.

Отчаяние толкает нас на страшные поступки, а я была в отчаянии, потому что боялась, что Ромка с Макаром не заблудились, не погибли, их нашли черные копатели, бандиты, занимавшиеся нелегальным поиском кладов. Знакомые или подчиненные Данте…

— Данте, пожалуйста, если ты…

— Сначала минет, вопросы потом, — ответил Данте, в черных глазах ни капли жалости, только — похоть, затягивающая, обжигающая, откровенная. На самом дне омутов — ненависть. Он хотел меня унизить, сломать.

Посмотрела на него с вызовом, если ему доставит удовольствие моя боль, то ее он не получит, как не получил то, чего так страстно хотел.

Это просто — открыть рот и сделать то, что другие женщины делают с удовольствием для своих мужчин. Но я не могла. Чувствовала на губах вязкую смазку, солоноватую тугую головку, но на это пойти не могла даже ради Ромки. То, что для других естественно, для меня стало пыткой. Данте лично постарался, чтобы от близости с мужчиной меня тошнило. Макар понимал и не трогал, давал время, надеялся, что я оттаю после свадьбы, но я не была уверена, что смогу отдаться ему. У меня ничего не осталось. Данте забрал все.

— Понимаю, любишь, когда ломают, любишь жестко, — процедил Данте.

— Да пошел ты! — Попыталась вырваться из захвата.

Придумаю что-нибудь. Найду другой способ. Не надо было мне сюда приходить.

Но было поздно."

"— Теперь ты от меня так просто не уйдешь, Ириска. Ты никогда не умела понять, что для тебя будет лучше, не слушала меня. Хочешь спасти брата и жениха? Ты у меня отсосешь, хочешь или нет!

Данте схватил меня за подбородок, надавил, с силой разжал челюсти и вставил член в рот, проник так глубоко, что из глаз хлынули слезы.

— Расслабься, Ириска, я все сделаю сам и в рот тебя выебу, и недоумков твоих спасу, — прорычал Данте и толкнулся глубже.

Он был огромный, горячий, заполнял меня всю. Замычала, впилась ногтями в бедра Данте, царапаясь, вырываясь, но он не остановился, яростно толкался. Я закашлялась задыхаясь.

Данте отстранился, вынул член, не выпуская мои щеки, продолжая надавливать, не позволяя закрыть рот.

— Тише, Ириска, расслабь горло, сейчас будет сильнее.

Он снова вошел в рот, головка скользнула по небу, языку. Шелковистая, горячая. Данте никогда не требовал от меня ничего взамен. Всегда он ласкал меня, пробуждая страсть, приручая. Я была слишком молода и неопытна для него, и он не торопился со мной. Обещал, что наш первый раз будет, как в сказке.

Это был наш первый раз. Мой первый раз.

Сказка оказалась страшной.

Подняла взгляд, слезы застилали глаза, и Данте я видела смутным, размытым пятном.