– Кажется, весной сорок третьего года. Да, именно тогда.

– И как вы с ним познакомились?

– На явочной квартире. Его нам представил Карагач. Наш старший… – Ласточка вздохнула и помолчала. – Сказал, что он наш новый товарищ, его рекомендовали партизаны как человека надежного и проверенного, что он раньше был в другой подпольной группе, которую немцы разоблачили… И спасся едва ли не один из всех. Мы, конечно, поинтересовались как, мол, так получилось, что он спасся…

– Дальше можете не продолжать, – прервал Завьялов. – Эту сказку я уже слышал.

– Вы считаете, что это сказка? – взглянула на старшего лейтенанта Ласточка.

– Всякое бывает, – пожал плечами тот. – Может, это сказка, может, и не сказка… Но вот ведь почти никто больше из группы не спасся, а он сумел…

– И из нашей группы тоже почти никто не спасся, – вздохнула Ласточка. – Даже Карагач. А уж какой он был сильный и ловкий! Физкультурник! Акробат! А вот же – не сумел убежать… А Бильярдист сумел. Да еще и уложил то ли двоих, то ли троих фашистов. Это с его-то руками… – Ласточка с сомнением покачала головой.

– А что руки? – не понял Завьялов. – При чем тут руки?

– Да, руки… – в задумчивости проговорила Ласточка. – Нежные у него руки. Пальцы длинные, тонкие… Нет, вы не подумайте ничего плохого! – вспыхнула она. – Просто когда мы расставались, то всегда жали друг другу руки. Такая у нас была привычка… что-то вроде ритуала. Вот я и обратила внимание на руки Бильярдиста… Ни шершавостей на них, ни мозолей… Холеные руки, будто у музыканта. И вот я сейчас думаю: как он с такими-то руками сумел справиться с тремя гестаповцами? Хотя, как вы говорите, всякое бывает. Не знаю…

– Он участвовал в каких-то подпольных акциях?

– Да, конечно. Наравне со всеми. Ни разу не отказался и не струсил. И листовки расклеивал, и диверсии проводил, и сбор разведданных… Правда, вел он себя на заданиях так… – Ласточка потерла лоб, подбирая нужное слово. – Ну, будто он ничего не боялся. Неразумно и неосмотрительно.

– Это я тоже знаю, – сказал Завьялов. – Может быть, просто у него такой характер?

– Наверно, так и есть, – согласилась Ласточка.

– Кстати, что вы можете сказать о его характере? – спросил старший лейтенант.

– Да что я могу сказать, – задумалась женщина. – Веселый он был. Никогда не унывал, не отчаивался. Всегда улыбался. Улыбка у него красивая… Он просто-таки расцветал, когда улыбался.

– Наверно, и женщинам он нравился – с такой-то улыбкой, – предположил Завьялов, глянул на Ласточку и замахал руками: – Нет-нет, я без всяких намеков! Просто мы говорим о его характере.

– Наверно, нравился, – пожала плечами женщина.

– Я вот что хочу спросить… – помялся Завьялов.