"

"Мысли Никиты метались, как напуганные ночным пожаром птицы, а ведь кроме мыслей было еще и предчувствие! И это было очень нехорошее предчувствие, маетное и тревожное. Так, вероятно, чувствует себя хищный зверь, по следу которого пустились охотники. Впрочем, Никите сейчас было не до сравнений и эпитетов. Он – боялся. Он боялся какой-то непонятной, необъяснимой, никогда ранее не ощущаемой в самом себе боязнью. И чем ближе был рассветный час, тем этот страх становился ощутимее. При чем тут был рассвет, Никита не задумывался. Просто ему казалось, что рассвет несет ему погибель. И отделаться от этого ощущения он не мог.

…И тут он услышал чьи-то шаги. Звук шагов становился все отчетливее, все ближе. Кто-то шел в его сторону по окопу, спотыкаясь о ноги спящих бойцов, кто-то шелестел сухим бурьяном, приближаясь к Никите по бровке окопа. Улыбка привстал и напряг зрение. На фоне светлеющего восточного края неба он различил несколько силуэтов людей. Возможно, это были разведчики, которые возвращались с ночного задания, возможно – командиры отделений, шедшие будить своих бойцов, или повара, которые просыпаются раньше всех, чтобы успеть сварить к рассвету кашу, или еще кто-то… Но Никита вдруг с какой-то страшной для себя отчетливостью понял, что это идут за ним. Да-да, за ним! Его разоблачили, выследили и вот теперь идут, чтобы арестовать! Где-то он допустил ошибку, в чем-то не уберегся, что-то не учел, как-то сплоховал…

Правой рукой он нащупал автомат. Затем осторожно поднялся, но не во весь рост, а так, чтобы его не было видно на фоне светлеющего неба. Полусогнувшись и напружинившись, он прислушался. Шаги явно приближались, вот они почти совсем рядом. Никита напряг зрение. Те несколько человек, что шли по дну окопа, то и дело наклонялись и всматривались в лица спящих и уже проснувшихся солдат. И даже светили в лица солдат фонариком, не обращая внимания на ворчание и матерки спящих. Шаги по брустверу окопа также становились все отчетливее.

Крепко ухватив автомат и пригнувшись, Никита побежал по окопу. Он старался убежать от роковых шагов и двигавшихся по окопу людей как можно дальше, а затем… А вот что должно последовать далее, он не знал, да и не думал на эту тему. Он просто убегал, как убегает от облавы гонимый зверь. Разве зверь думает, что он будет делать в следующую минуту? Для него главное – убежать. А уж потом – будет видно…

Тот край окопа, по дну которого бежал Никита, выходил прямо на берег моря. Вряд ли Улыбка отдавал себе в этом отчет, потому что иначе он, вероятно, побежал бы в какую-нибудь другую сторону.