И генерал Вильгельм де Кунц, собравший для себя образ королевы по маленьким, иногда совершенно незаметным окружающим поступкам и действиям, все больше восхищался этой женщиной.

Она была умна, это бесспорно. Она была умна и осторожна, что ценно вдвойне. Генерал своими глазами наблюдал, как из теневой фигуры, стоящей где-то там, практически ниже всех придворных, королева, медленно и упорно продвигаясь, добралась до ступеней трона, отвоевывая то, что ей полагалось по праву рождения и было подтверждено брачным договором."

"Это странноватое хобби, тайное досье на королеву, со временем вылилось в то, что ее королевское величество Элен стала для генерала центром всего мира.

Он и сам был боец и командир, но эта хрупкая и вроде бы слабая женщина, по ниточке, по малюсенькому клочку, по капле собирая силы, союзников и верных людей, по крошечному шажку продвигаясь вверх, заняла таки положенное ей место — трон рядом с мужем. И не для того, чтобы соперничать с красоткой Лисапетой. Вовсе нет.

У Луарона появились Новые Земли, строились новые суда, развивалась торговля с Шо-Син-Таем. Возникли совместные дела с бывшим врагом Сан-Меризо, которые только укрепляли мир между странами.

Муж королевы Элен в глазах генерала не стоил и доброго слова: великовозрастной младенец, которого можно было легко перетянуть на свою сторону, пообещав леденец. Где и в какой момент образ королевы как правительницы и образ королевы как прекрасной женщины слились, генерал и сам не смог бы сказать. Но ради нее он готов был на что угодно, пусть и понимая всю безнадежность собственной преданности и любви.

* * *Когда случилось то, что случилось…

Первое время Вильгельм был в эйфории.

Эта женщина, это совершенство, смотрела на него благосклонно и с улыбкой! Она отвечала на его страсть, тратила на беседы с ним свое время, которое, он знал, она распределяла крайне аккуратно и тщательно. Ему хотелось завалить Элен подарками. Ему хотелось бросить к ее ногам весь мир, но он прекрасно понимал: мир и так лежит у ее ног.

Генерал впитывал идеалы и нормы морали своего мира с младенчества, и мысль о том, что он не может придумать достойный ее подарок, угнетала его весьма сильно. Он судорожно перебирал общепринятые идеи: «Украшения? Какой-нибудь редкий, особенно крупный камень? Глупости… У нее этих украшений полная сокровищница.

И Элен, кажется, к ним достаточно равнодушна. Может быть, четверку коней для кареты? Вряд ли я смогу переплюнуть тех, которых запрягают ей сейчас. Ткани? Фарфоровые вазы? Господи! Ну вразуми ты меня!..»

Вильгельм очень давно понял, что не только внешняя привлекательность Элен сыграла свою роль в его любви. Он знал, что королева умна, расчетлива, хладнокровна и умеет добиваться своих целей.