Кто бы мог подумать, что королева умеет работать и истязает свое тело нагрузками не хуже любого новобранца! Только вот новобранец делает это по принуждению, а королева — потому что считает полезным.

В своей женщине Вильгельму де Кунцу нравилось абсолютно все. Ни одна ее черта не вызывала неприятия или отторжения. Чем больше он вникал не в ее личность, а именно в ее частную жизнь, куда ранее не было доступа, тем больше понимал, как удивительно ему повезло в этой жизни заслужить любовь такой женщины. И именно эти упражнения подсказали, как впечатлить любимую женщину.

Шкатулка была самая обычная, из резного сандала, нежно пахнущая и очень похожая на те, в которых кавалеры преподносили своим дамам драгоценности в подарок. Отличалась она только размерами и тяжестью.

— Что это такое, Вильгельм? — королева с мягкой улыбкой и некоторым любопытством смотрела на поставленную перед ней шкатулку.

— Это подарок тебе, мое счастье. Надеюсь, он не покажется бесполезным. Открывай.

Двумя руками Элен сняла длинную крышку и не сразу поняла, что видит перед собой. На красном бархате подложки, в маслянисто-желтом свете свечей лежали десять одинаковых, хищно поблескивающих лезвий.

Не ножей, а именно лезвий без рукоятки, имеющих непривычную форму.

— Что это? — королева подняла голову и, с удивлением глядя на генерала, ждала ответа.

— Это метательные ножи.

— Я, конечно, благодарна, Вильгельм. Они очень красивые, но я совершенно не умею…

— Я буду учить тебя сам. Если ты, конечно, захочешь.

Глава 30

ВОСЕМЬ ЛЕТ СПУСТЯ.

Дни, предшествующие совершеннолетию Александра, выдались чудовищно сложными. Не знаю, как бы я выдержала, если бы не Вильгельм.

Нужно было решать десятки проблем и находиться в трех местах одновременно. Я думала о том, как быстро пролетело время…

— Любовь моя! Ты что-то очень задумчива и печальна в последние дни, — Вильгельм отложил вилку и даже отодвинул тарелку с ужином, как бы показывая, что желает разговора прямо сейчас.

— Все хорошо, Вильгельм. Просто, наверное, возраст: я старею, и это немного грустно.

— Надеюсь, это просто сказывается усталость от подготовки к коронации. И ты не стареешь, Элен. Ты просто мудреешь и набираешься зрелой женской красоты.

Я улыбнулась и промолчала. Мне нечего было ответить ему. А на следующий день с утра нас снова закрутили дела, встречи и приемы.

На коронацию Алекса съехались все соседи и даже мой брат, Лиссор, наследный принц Сан-Меризо почтил нас своим присутствием.

Слово принц весьма слабо подходило этому пожилому и весьма обрюзгшему мужчине. Из донесений тайной канцелярии я знала, что отец мой, Геральдо Великолепный, пусть и был глубоким стариком, но за жизнь все еще держался крепко.