— Родитель ухмыльнулся: — Короче, страсти кипят, непонимание с обидой становятся все сильнее и сильнее, и Панцулая с Гогенцоллерном бегут жаловаться на жизнь единственному достойному человеку, которому они могут довериться, — великому князю Алексею Александровичу, который и будет по мере своих скромных сил разруливать ситуацию. Вишенкой же на торте станет звонок полковнику Панцулаю ее императорского величества Марии Федоровны, в котором государыня лично успокоит лихого и гордого пограничника. — Родитель смотрел на меня прищуренными глазами. — Знаю, сынок, тебе это слушать противно, но, как мне кажется, лучше самому порой выполнять вот такую грязную работу, чем лицемерно спихивать ее на других.

— И не поспоришь… — поморщился я. — А что с переводом полковника в центральный аппарат Пограничной стражи? Не воспримет ли он это как взятку за… как плату с нашей стороны?

Отец нахмурился:

— Полковника мы еще до его визита в твой особняк пробили — достойный боевой офицер и по праву займет новую должность! А то у нас по всем этим центральным аппаратам и штабам столько дармоедов сидит!.. Что же касается другого аспекта, полковник должен понимать, что его дочка присягу давала Родину защищать, и эта присяга подразумевает… разные формы защиты, в том числе и не одобряемые общественной моралью. Еще вопросы?

— Ну, раз уж мы тут решили моих друзей обсудить, — хмыкнул я, — хочется поговорить и о ближайших родичах. Папа, как тебе баронесса? Прошла ли она твою взыскательную проверку на соответствие данной присяге?

— Решил таким образом отомстить за доставленные неприятные минуты? — улыбнулся родитель. — Правильно, не надо никогда ни о чем забывать, и о добром, и о плохом. А баронесса была чудо как хороша! Если тебе интересно, я хочу продолжить наши с Александрой возбуждающие тайные встречи.

— Не запалишь ее?

— Будем стараться.

— Цацку ей дорогую не забудь подарить на следующем свидании. А лучше роскошный гарнитурчик.

— Не учи отца!

— А царственные папа с мамой не заругают сыночка за распутное поведение?

— А мы им не расскажем…

* * *

На пляже я оказался практически одновременно с остальной нашей молодежью, и после взаимных приветствий меня в сторону потащил братец Николай.

— Ты где был? — сходу спросил он меня. — И дядька Александр в номере не ночевал. Не могли нас с Шуркой с собой взять?"

"— Не могли, — помотал я головой. — Там события уж очень стремительно развивались. А был я в Берлине. — Про родителя решил ничего не говорить.

— В Берлине? — округлились глаза Николая. — В Германии?

— В ней. Надо было срочно одну тварь выкрасть и доставить в Ниццу.