Кроме того, будут некоторые особенности проведения сделки купли-продажи, в которые я вас сейчас посвящу…

* * *

Проснулись мы с Кузьминым в полдень, быстренько приняли душ и направились на нос «Звезды», куда нам оперативно доставили поздний завтрак.

— Ваня, мне кажется, от меня все равно пованивает, — заявил я Кузьмину, сидевшему напротив и вовсю наворачивающему оладьи с вареньем. — Точно, от рубашки несет."

"— И немудрено. — Очередной оладушек опустился в плашку теперь уже со сметаной. — Ночка-то веселая выдалась, а наш великий князь по своей поганой привычке опять всех хотел в одно рыло победить, вот и употел весь от натуги.

— Ага, — хмыкнул я и намазал на бутик с маслом красной икры, — это же не ты меня до блевоты и бессознаки тренировал?

— Так-то тренировал, царевич, а ты героя из себя начал изображать на самом что ни на есть боевом задании, да еще и на вражеской территории. Еще раз такое повторится, я тебя князю Пожарскому вломлю — его высокопревосходительство тебе быстро, в простых и доступных пониманию выражениях пояснит и за боевое задание, и за цели с задачами, и за способы и средства их достижения, и за жизни твоих боевых товарищей, которых ты своими необдуманными действиями ставишь под угрозу.

— Ну, перестарался малеха… — вздохнул я. — Увлекся, с кем не бывает…

— Увлекся он! — Кузьмин подцепил вилкой кусок сыра. — Почуял, что устаешь — остановись, сделай перерыв. Устаешь дальше — забей, оставь силы на основное задание, а дома хоть заэкспериментируйся! Но вычислил ты этого урода, царевич, четко! — улыбнулся колдун. — Я только когда с ним работать начал, что-то такое почуял. И то потом, хорошенько подумав, списал свои ощущения на твое предупреждение.

В этот раз Ванюша дотянулся до колбасы и уже собирался отправить ее в рот, как появилась виляющая бедрами морячка, несшая на подносе графин с холодным клюквенным морсом. Поставив графин на столик и выслушав наши благодарности, морячка такой же провокационной походкой удалилась в сторону камбуза.

— Хороша, чертовка! — не удержался от комментария Кузьмин и причмокнул губами.

А я решил задать интересующий меня вопрос:

— Ваня, вчера не до этого было, а как этот Богословский предателем стал? Ты выяснил?

— Бабки, царевич, — нахмурился колдун. — За редким исключением в виде идейных придурков, они все предают из-за бабок. И те два офицерика, про которых тебе Михаил Николаевич в Бутырке рассказывал, ну те, над которыми я вдоволь перед безвременной кончиной покуражился, тоже за бабки своих боевых товарищей китайцам продавали. И хер с ним, что спусковым крючком порой становится компромат или подложенная роковая красотка, все заканчивается бабками с обещаниями сладкой, безбедной жизни.