«Петрович» резко повернулся к напарнику:

— Чего ты лезешь? Она уже потекла! Да и я настроился на любимую часть работы! Что еще за шанс?

Баронесса сквозь выступившие слезы увидела, как «худощавый» берет со стола какую-то бумагу и начинает читать:

— Баронесса Александра фон Мольтке, урожденная Александра Генриховна Бергер, дворянка из поволжских немцев, тридцать два года, вдова. В десять лет осталась сиротой и была принята в Смольный институт благородных девиц в Санкт-Петербурге, традиционно находящийся под патронажем императриц Российской империи. — «Олегыч» поднял глаза и презрительно глянул на баронессу.

— Тебя, тварь, можно сказать, государыня лично пригрела, выкормила, вырастила, выучила, а ты!.. — Он повернулся к коллеге: — Петрович, все-таки слишком добрая у нас государыня!

— Слишком, — буркнул тот, продолжая крутить пальцами заколку. — И справедливая.

— Это да… Но иногда бывает излишне жестковатой, что при ее-то статусе вполне объяснимо.

— Ага, бей своих, чтобы чужие боялись.

— Ладно, вернемся к нашему увлекательному чтиву. После окончания с отличием Смольного института наша Шурочка Бергер поступает не абы куда, а в крайне престижную Военно-медицинскую академию в Санкт-Петербурге.

Кстати, отличный выбор, фрау! — ухмыльнулся «Олегыч». — Опять тебя учат, кормят, поят, койку в общаге дают, денежки какие-никакие плотют! Распорядок дня, опять же. И на третьем курсе на нашу со всех сторон положительную, умненькую и красивую Шурочку обращают внимание наши с тобой, Петрович, коллеги из Корпуса и ведут до получения будущей баронессой красного диплома. И уже во время начала прохождения Шурочкой ординатуры нашей юной лепилке поступает предложение, подкупающее своей новизной. Короче, вербанули коллеги ее конкретно, втянули в тесные ряды рыцарей плаща и кинжала нашу синеокую красотулю да научили всякому. Тем более Шура наша немецким владела на уровне носителя языка еще с детства, а в английском, французском, итальянском и испанском ее натаскали еще в Смольном. И после красного диплома и окончания вот такой вот хитрой ординатуры Шурочка Бергер очень неожиданно для многих отправляется служить в военный госпиталь аж в Туркменистан. Петрович, как тебе такой заворот судьбы нашей бедовой мадамы?

— Впечатляет, — буркнул тот.

— Прямо завлекательное начало бульварного романа. Но почему-то мне кажется, что Шурочка до Туркменистана не доехала, а всплыла где-нибудь в Германии."

"— В Польше она всплыла, Петрович, — хмыкнул «худощавый». — И тут же занялась срочным восстановлением многочисленных родственных связей с тамошними немцами. А через год, как ты и предполагал, наша лепилка перебралась в Германию, устроившись по протекции родни врачом в одну из самых престижных клиник Берлина.