И кто же ему про меня столького наговорил?

— Болтун, да?

— Что, болтун?

— Ваш друг, который дал наводку на меня.

— Ах, это, — он хмыкнул. — Да, он как-то упоминал странноватое прозвище, которое ты ему дал. В любом случае, что ты скажешь?

— Если этот человек — мой отец, я задам ему все интересующие Вас вопросы. Остальное — исключено. Включая захват и выманивание.

— Разумеется, — он растянулся в довольной улыбке и протянул мне руку. — Рассчитываю на плодотворное сотрудничество, Самородок. Привыкай к этому имени. Будем использовать его в деле.

— Разумеется, — кивнул я и крепко… очень крепко пожал его руку.

— А теперь Вы расскажете, кто такие.

Крепкое рукопожатие только заставило его чуть сильнее обнажить зубы. Но не от злобы. Не от страха. А от странноватого веселья.

Мазохист, что ли?

— Одни из немногих, для кого интересы Империи превыше интересов кланов, корпораций и денег. Очень просто.

— Гвардия Императора?

— Не притворяйся наивным. Каждый гвардеец — сын своего отца и член своего клана. Кланы считают, что их дети представляют в гвардии их интересы. Но по факту, гвардейцы — это заложники с промытыми мозгами.

Но не отрицаю, что иногда они даже полезны. Как пушечное мясо.

Какой цинизм.

— Я жду ответа.

— Не сегодня. Ты неплох. Но настоящее доверие надо заслужить. Ты и сам это знаешь не хуже меня. А теперь идём. Время.

В бальный зал мы вернулись в самую последнюю минуту. И Белокрылов это заметил. Он следил за временем. Поэтому наш поздний приход чуть не стал для него очередным поводом сорваться на Владиславе.

Но всё обошлось.

В тот день мы с Владиславом больше не обмолвились ни единым словом.

Да и времени на это не оказалось. Я быстро переоделся из потрёпанной в дуэли одежды, в взятый с собой запасной, чуть более торжественный костюм.

Затем прошло несколько танцевальных актов. Я покружился в вальсе с парой аристократок, которые строили мне глазки.

Одна из рода Дубровских. Милая кареглазка с большой грудью и маленьким ростом.

Вторая — девица из вассального рода клана Горицких. Кажется, Жарова. С яркими красными губами, которые она каждый раз прикусывала, стоило нам встретиться взглядом.

Слишком часто, чтобы я поверил в её искренность.

А после танцев настал черёд награждений.

Белокрылов торжественно объявил, что хочет вручить награды за выдающиеся деяния во время битвы в Новосибирске.

После чего вся знать перетекла в его тронный зал."

"Выложенный дорогим белым мрамором. С десятками искусных статуэток из серебра, стоящих вдоль стен. Каждая статуэтка представляла из себя обнажённую деву, с крыльями за спиной. Одни улыбались, другие решительно смотрели вперёд, третьи держали в изящных руках длинные клинки.

Но привлекло внимание не это. А то, что в них чувствовалась мана. Но не одна на всех. А уникальная.