— Без обсуждений. В противном случае, будете разбираться прямо со своим братом!

— Ваш дом — Ваши правила, князь-наместник, — усмешкой добавил Владислав.

И мы с ним двинулись в сторону прекрасного сада, расположенного напротив усадьбы. Диковинные цветы. из них некоторые фонили чистой маной и прямо-таки «дышали» светом, циклично пульсируя им.

Мы с Владиславом прошли в просторную каменную беседку. Прохладную, на фоне зноя. Но не холодную.

Её каменные стенки были прошиты магическими структурами. Они-то и отвечали за внутреннюю температуру внутри.

И первым, что Владислав сделал, было приложение к одной из стенок своего кольца-печатки.

Оно издало щёлкающий звук. А затем… вся магия в беседке пошла наперекосяк.

Я не видел глазами.

Но ощущал, как магические структуры в ней ломаются. А мана выбрасывается в воздух хаотично, как пролитая в воду кровь.

И искусственная прохлада сошла на нет. Стало чуть теплее.

Я хмыкнул.

— Благоразумно. Но вандализм, — прокомментировал я.

— Князю Белокрылову не стоит слушать то, о чём мы будем беседовать. Это не его важного носа дело, — Владислв вытащил из своего кармана сферу тишины.

Такую же, какую использовал ранее Ратибор.

И как только она закрыла нас от мира, я взял слово:

— Что Вам надо, господин Вознесенский? — и сделал шаг вперёд, пристально смотря ему в глаза. — Я очень надеюсь, что Вы мне всё объясните. Иначе ни о каких договорах, на которые Вы намекнули, речи не будет.

— Как быстро ты сменил риторику, — усмехнулся он, спокойно отвечая на мой взгляд. Без тени слабости. — Твоё поведение можно счесть угрожающим и ответить чем-то посерьезнее. Тебе хочется второго раунда?

— Прекратите этот блеф, сударь, — я даже бровью не повёл, слушая его провокации.

— Мы с вами прекрасно понимаем, что Вам что-то нужно. Хотите играть в фальшивые слова со смыслами в несколько слоёв? Пожалуйста. Но не со мной. Иначе наш разговор закончится сейчас.

— Хочешь знать, зачем я вызвал тебя на дуэль?

Я не отвечал на этот до глупого очевидный вопрос.

Секунда.

Три.

Восемь.

Владислав вздохнул и заговорил первым:

— Не переоценивай себя, самородок.

— Я Вас услышал, — формально кивнул я и широким шагов пошёл прочь из беседки.

Вышел из непрослушиваемого пузыря и двинулся обратно в усадьбу.

Будь он хоть братом Императора, хоть кем, но я не буду играть в словоблудие, если он прилюдно бросил мне такой вызов. А после него вдруг решил поговорить.

Либо он объясняет, либо остаётся с носом.

— Руслан Северский, — послышался в спину голос Владислава. — Довольно. Я тебя понял.

Вот это был уже совсем другой разговор.

Через минуту мы вновь стояли в беседке, а я слушал.

— Ты должен был заметить, Руслан, что жизнь — откровенно скучная штука. В ней редко происходят значимые события.