Он осторожно обхватил ее рукой за талию и поставил обратно на пол, укоризненно покачав головой:

– Тебе нравится надо мной издеваться? Я терпеть не могу эти твои штучки, а ты постоянно выкидываешь что-нибудь!

Марина засмеялась, потрепав его по щеке:

– Ну, вот такая я загадочная! Между прочим, я осталась сегодня без массажа по твоей милости, а курс, как ты понимаешь, прерывать нельзя. Поедем в ""Бэлль"", там кто-нибудь меня помнет немного.

Марина начала собираться, села было за туалетный столик, чтобы наложить макияж, но передумала, решив, что у визажиста в салоне это выйдет немного лучше. Почему нет – все равно там будет, заодно и волосы поправит, и маникюр. Могла же она себе позволить маленькую женскую радость. Хохол, правда, будет не в восторге от перспективы просидеть в кресле с журналом почти полдня, но это уже подробности, и Марину они не особенно волнуют.

– Вы, Марина Викторовна, счастливая женщина, – говорила парикмахерша Олеся, заканчивая укладывать волосы. – Вы никогда не будете выглядеть на свои годы. Вот сейчас вам больше двадцати пяти и не дашь.

– Ты мне льстишь, Олеся, но это приятно, – улыбнулась Коваль, вполне, впрочем, с ней согласная.

– Вы сегодня куда-то собираетесь?

– Нет, просто решила себя немного побаловать, давно этого не делала, а ведь себя нужно любить не от случая к случаю, а постоянно.

– Интересная теория…

– Жизненная, Олесенька, жизненная. Никто и никогда не будет любить тебя так, как ты сама, и баловать – тоже. Уж поверь мне! Вот смотри – я сейчас выйду из салона и буду чувствовать себя королевой, а соответственно, и все вокруг разделят мое мнение. А если я вдруг, не дай бог, захочу выглядеть в чужих глазах, скажем, серой мышью, то даже не сомневайся, что именно так меня и воспримут, и неважно, во что я буду при этом одета и как накрашена.

Олеся искренне расхохоталась:

– Ну, уж это вы загнули, Марина Викторовна! При самой больной фантазии вас тяжело представить мышью, да еще и серой!

По дороге домой они с Хохлом все же поругались. Женька позволил себе ехидное замечание в адрес Малыша, и Коваль вспылила, велела водителю остановить машину и вытолкала Хохла на обочину:

– Вот и прогуляйся пешком, проветрись, а то засиделся, я смотрю!

До коттеджа доехали в гробовой тишине. Сева и Гена в душе осуждали порыв хозяйки, но оспаривать ее решение не смели. Ну, в конце концов, Хохол не мальчик, доберется как-нибудь…

Во дворе ждал Егор – у него вошло в привычку встречать жену, чтобы увидеть ее сразу, едва машина остановится. Вот и сегодня он сбежал с крыльца и хотел было поцеловать Марину, но та увернулась.

– Я не в настроении! – огрызнулась она. – Хочу в ванну и спать.

– Ну, это я тебе организую.