Она подчинилась, и дверь-перегородка отрезала их от шумного застолья. Полутемное помещение, чуть подсвеченное небольшими плоскими фонарями по углам, скрадывало все звуки, на низком столике в большой чаше плавали четыре маленькие свечки. Их огоньки слегка подрагивали, а плавящийся стеарин источал запах японской вишни. На диване раскинулось мягкое покрывало с длинным ворсом, белое, как цветок сакуры. Малыш сел на диван и поманил жену пальцем:

– Иди ко мне… – он даже не снял пиджак, только чуть ослабил узел галстука. – Хочу тебя, детка, так хочу…

Коваль села к нему на колени, поцеловала в губы, погладила по груди, расстегнув рубашку, потом сползла на пол, становясь на колени…

– Господи, Коваль… не останавливайся, я тебя умоляю… – простонал Егор, опуская руку ей на затылок. – Да…

Около часа они не выходили, занимаясь любовью почти так, как раньше, – безумно и страстно.

– Малыш… я люблю тебя… – простонала она, открывая безумные уже глаза. – Я так люблю тебя…

– Я знаю, детка моя… Тебе хорошо? – Он откинул с ее мокрого лба челку и поцеловал.

– Это… это не то слово… ты меня поразил сегодня – как тебе в голову такое пришло? – Марина вытянулась на диване, не торопясь одеваться, примостила голову на коленях Егора, и он гладил ее лицо, чуть касаясь его пальцами.

– Тебе понравилось? Я, признаться, побаивался, что ты взбрыкнешь и откажешься…

– Ты совсем от меня отвык – чтобы Коваль отказалась? Да не бывало такого! – улыбнулась она, поймав его руку и поднося к губам. – Мне очень понравилось, правда.

– Тогда вставай, идем – там все-таки у нас гости, а мы опять пропали.

Приведя Марину в порядок, насколько это было возможно, они вернулись в зал. Отец, заметив это, подошел и попросил:

– Мариша, отойдем на минутку, хочу с тобой поговорить.

– Конечно, папа.

Обнявшись, они вышли в холл, охрана проследовала за ними, остановившись на почтительном расстоянии, и отец удивленно вздернул брови:

– Дочка моя дорогая, это что – от меня обороняешься?

– Ну что ты, папа! – засмеялась Марина, поцеловав его в гладко выбритую щеку. – Ты же понимаешь – я девочка непростая, и желающих отвернуть мою дырявую голову в этом городе хоть отбавляй, так что… Ты о чем говорить хотел?

– О Николае. Ты знаешь, что он хочет жениться? – О, началось! И не Димка завел эту бодягу – ему, к счастью, некогда, он гуляет, пьет, танцует с женой и с Веткой.

– Папа, я считаю, что обсуждать это без него смысла не имеет. И потом, не думаю, что Ветка воспринимает это так же серьезно, как наш романтичный юноша. Она ведь очень прагматичная дамочка, зачем ей Колька? – Марина закурила, подозвав Севу и взяв у него сигарету. Отец поморщился, но промолчал.