Ну, конечно, сейчас надо по-другому, — Берт, Берти, очнись! — он схватывает моё запястье и продолжает говорить на своём птичьем. Глаза горят нездоровым блеском, торопится рассказать что-то очень важное.

Была бы Наимудрейшей Дадиан, поняла бы, разумеется. Но я же Татьяна — обычная медсестра приёмного отделения, не имеющая, никаких сверхспособностей, могущая в данной ситуации только обнять, погладить разгорячённый лоб прохладной ладонью, поцеловать горячую щёку, прошептать на ухо,

— Берти, не волнуйся! Всё будет хорошо! Ты поправишься и сумеешь вернуться в свой Абекур! Разберёшься во всём! Потому что иначе и быть не может! Потому что ты самый классный, и потому что я верю и буду с тобой!

Странным образом, этой вовсе не магической магии оказывается достаточно, чтобы мой пациент утих, а потом открыл глаза, и сумасшедшего огня в них уже не оказалось,

— Выпей вот это, — подаю бокал с шипучкой. Он немного приподнимается, принимает, жадно пьёт, я придерживаю, чтобы не выронил, а другой рукой за плечи, понимая, что ему тяжело.

Забираю опустевший бокал. Футболка, в которой спал, сырая, хоть выжимай,

— Давай-ка снимем, пока не озяб, — помогаю осторожно высвободить раненую руку, избавляя от одежды, переворачиваю подушку, и он бессильно валится обратно на постель.

А я прибегаю к старому проверенному бабушкиному способу: наливаю в миску холодной воды, немного уксуса и принимаюсь обтирать горячее тело.

Несмотря на тревогу, не могу не заметить, что он уже в достойной форме, под влажной кожей чувствуются литые жгуты мышц, не скажешь, что недавно был — кожа да кости.

Касаться его приятно, он очень хорош и притягателен, одно удовольствие на женский взгляд. Не зря же Катька глаз положила!

Но только не сейчас думать об этом! Сейчас надо преодолеть очередную напасть! Такое чувство, что мой странный избранник просто создан, чтобы собирать неприятности!

Костик лежит спокойно, дыхание понемногу выравнивается, и он, кажется, засыпает. Напоследок ещё раз смачиваю марлю в уксусной воде и кладу на лоб. Трудно удержаться, чтобы не поцеловать, касаюсь его губ своими, они сладковатые от морса, мягкие, тёплые… скорей бы поправился!

Ближе к полуночи колю повторно антибиотик, он даже не проснулся толком от того, что потревожила. Послушно перекатился на бок, позволив сделать укол, а заодно поменять наволочку и простыню. С удовлетворением замечаю, что жар уже не такой сильный. Если температура и не совсем в норме, то явно спадает…

Собираю смененную постель и одежду. Эх, сколько же у меня набралось стирки! Когда одна, то можно и руками в тазике, а постельное обычно в прачечную сдаю раз в месяц той же тётке Вере. Когда они вдвоём с дядей Колей жили, то она иной раз полупустую стиралку гоняла, а тут я ей подкидываю для полного комплекта.