Он искренне счастлив от моей заботы, глаза лучатся неподдельной благодарностью, и, кажется, любовью. А я уверена, что в этот самый момент, когда он сначала целует мою руку, а потом за неё же тянет на себя и припадает к губам в нежнейшем, трепетном поцелуе, то опять сбивается со своей программы и забывает, что я типа, богиня!

Но ненадолго. Уверенный многообещающий мужской поцелуй и сильные объятия, которые дарят тепло и защищённость, довольно быстро сменяются смущением и очередными извинениями в стиле «прости, Наидобрейшая»!

Если бы не ранение, обиделась, но сейчас понимаю, что пора оставить Костика в покое, ему явно нужна передышка после сегодняшних стрессов и покой ранам. Поэтому, останавливаю все его порывы,

— Всё, всё! Никаких извинений, просто спи, — укрываю одеялом, провожу рукой по высокому открытому лбу, он опять накрывает мою ладонь своей, а мне кажется, что лоб то у героя горячеват."

"Ладно, пусть отдохнёт, а там посмотрим, что дальше делать…

Глава 21

Подозрения оправдались. Пока я подкидывала дровишек в печку, пока её растапливала, грела воду, чтобы вымыть посуду и занималась мелкой уборкой, Костик заснул, но вскоре ровное дыхание сменили тяжёлые стоны и горячечный бред.

Уже свечерело, темно, включаю ночник, что тут у нас?

Прикоснулась ко лбу — огонь! Да и так видно, лицо раскраснелось, губы пересохли, и дыхание стало прерывистым и рваным.

— Вот только этого нам и не хватало!

Вываливаю свой нехитрый медицинский арсенал на кухонный стол. Хорошо хоть, кое-какие запасы имеются, сейчас будем сбивать жар, а ближе к ночи ещё антибиотик добавлю. Навожу большой бокал морса, туда закидываю шипучку анальгетика, иду поить Костика и останавливаюсь…

Он что-то говорит, присматриваюсь, парень явно в бреду. Пытаюсь разобрать слова. Сначала речь кажется бессвязным набором и сочетанием звуков, она отрывиста, но не груба, много рокочущих перекатов. Ни одного знакомого слова, бросаю тщетные попытки разобраться и просто прислушиваюсь к мелодике. В лингвистике я так же сильна, как слон в балете. Кажется, что-то из итальянского, испанского, но с более чётким проговором. Возможно, сильно устаревшее или с примесями иных диалектов, но я бы подумала, что Роберто из тех краёв. И Костиком сейчас, как-то не вяжется его называть. А, что отрывисто, так видимо, он в данный момент сильно взволнован.

Выходит, не врал?! В бреду не станешь прикидываться и бегло болтать на несуществующем языке. Да и не болтает. Он командует, требует, какого-то Тео! Несколько раз повторяет это имя, что-то торопливо втолковывает, интересно, что?

Подхожу ближе, надо будить, надо приводить в порядок человека, пока не сгорел в своём пожаре,

— Костик, э-эй, Костя! — ноль эмоций.