То взрыватель не срабатывает, то снаряд не добрасывает до цели. Вчера Петровичу оторвало три пальца: снаряд разорвался при заряжании.

Я кивал, делая пометки.

— А ещё зелья, — продолжил лейтенант, понизив голос. — Мы их месяцами не видим. Парни стараются убивать турков, чтобы хоть что-то у них отнять. Представляете? Русские солдаты собирают бутыльки с трупов врагов! Позорище!

— Какие именно зелья нужны? — уточнил я.

— Да все! — махнул рукой артиллерист. — Выносливость, скорость, но особенно лечилки. У нас половина раненых загибается не от ран, а от заражения крови. С лечилками же шансы выжить намного выше.

Я записал, хотя и так всё прекрасно запомнил. Вид человека с блокнотом и карандашом внушает больше доверия, чем просто слушающий.

— Ещё что-то? — продолжил расспросы.

— Да, — кивнул Фокин, оглядываясь, будто боялся, что его подслушают. — У нас нет защиты. Вы видели наши мундиры? Это тряпки! Турецкие пули прошивают их, как масло. А ведь пули врагов даже не магические. Мы просили хоть какие-то нагрудники или щиты, но…"

"Он развёл руками, не договорив. Его лицо выражало усталую обречённость человека, который уже не верит, что хоть что-нибудь может измениться.

— Понимаю, — кивнул я. — Благодарю, лейтенант. Ваши сведения будут учтены.

Перешёл к следующему. Молодой прапорщик — не старше двадцати лет, с нервным тиком на левом глазу. Он командовал отрядом разведчиков, судя по всему. От него я узнал ещё кое-что интересное.

— Турки сменили тактику, — говорил парень, заикаясь. — Раньше они просто лезли напролом, а теперь начали хитрить. Вы-втягивают наши взводы в бой, потом будто бы отступают. Мы, ду-дураки, за ними. А там либо минные поля, либо из земли выскакивают т-т-твари.

— Какие твари? — заинтересовался я.

— Степные ползуны, — ответил прапорщик, сглатывая. — И ещё какие-то… Н-не знаю, как описать. Вроде бы змеи, но не совсем. Они выпрыгивают из-под земли и тащат наших п-парней под землю. Говорят, вроде червей, только с щупальцами.

Я нахмурился: что-то новенькое. У турков появились новые монстры, о которых я раньше не слышал. Очень хочется выяснить, как они их подчиняют.

— А наше командование знает об этой тактике? — спросил, записывая и информацию.

— Да кто ж его зна-знает, — пожал плечами прапорщик. — Мы докладываем, но ни-никакой реакции. Всё, как прежде. Приказ наступать и точка.

Следующим был сержант Тимохин — командир пулемётного расчёта. Широкоплечий, с квадратной челюстью и шрамом через всю шею. Выглядел он как настоящий боевой ветеран, хотя на вид ему было чуть за тридцать.

— У нас полный привет с зельями, — сказал мужик, прикуривая папиросу от уголька костра. — Вот, к примеру, дали нам недавно скорость, вышак вроде как. Выпили, когда турки полезли из окопов.