– Эта женщина оставила своего новорожденного ребенка в роддоме и не появлялась почти три года, не интересовалась Настиной судьбой. Сейчас она говорит, что хочет сама воспитывать девочку, но почему вдруг такая забота?

– Этот вопрос не рассматривается в сегодняшнем заседании, – вздохнула судья. – По закону, органы опеки при подготовке к судебному заседанию должны провести работу по установлению всех имеющихся в живых родственников ребенка и уведомить их о том, что в отношении несовершеннолетней начата процедура усыновления. Они просто выполнили свою работу. Я правильно понимаю?

– Да, ваша честь, – подала голос сотрудница отдела попечительства. – Гражданка Васильева, узнав о сегодняшнем заседании, высказала желание в нем участвовать. По закону она имеет на это право.

– И подать ходатайство о переносе рассмотрения дела в суде я тоже имею право, – с вызовом в голосе сказала Васильева. – Мое заявление зарегистрировано вчерашним днем. Вот у меня на руках есть соответствующий документ.

– Тогда я принимаю ходатайство. Рассмотрение дела откладывается до завершения судебного процесса по восстановлению гражданки Васильевой в родительских правах.

– А на какой срок? – дрожащим голосом спросила Натка.

– До принятия судом решения по заявлению гражданки Васильевой. Надо дождаться, пока заседание будет назначено, и там действовать по обстоятельствам.

– Но это может затянуться на месяц, а то и больше, мы не можем столько ждать, у нас истекает срок гостевого визита, Насте придется вернуться в дом ребенка.

– Не вижу в этом ничего страшного, – в голосе сказавшей это Марины Васильевны звучал такой триумф, что Натке стало ясно, что вся эта ситуация – ее рук дело.

Боясь противодействовать работающему в полиции Таганцеву в открытую, эта женщина специально нашла мать Насти, чтобы подстроить гадость и не отдать ребенка. Господи, да как ее только земля носит?

– За то время, что девочка живет у нас в доме, она привыкла и к нам, и к моему сыну, которого уже считает братом, и к остальным членам нашей семьи. Органы опеки, проводящие проверку, видели, что Насте у нас хорошо, для ребенка будет страшной травмой снова оказаться в детдоме. Она слишком мала, чтобы понять, почему это произошло, она будет считать, что мы ее бросили, от нее отказались. Вы понимаете, какой это психологический удар?

Наткины колени предательски подкашивались, а по лицу потекли слезы. Костя взял ее за руку, призывая успокоиться, но она видела, что муж тоже расстроен. То, что происходило сейчас, было несправедливо, жестоко и подло. И как быть, если вся эта жестокость и подлость соответствуют закону?

– Слушание дела переносится. Заседание закрыто, – сказала судья и стукнула молоточком по столу.