– Люблю, – попалась я на крючок. – Русские женщины в отличие от тайских не берут с мужчин денег за любовь.

Черт, все-таки я не сдержалась, показала слабину, дала Нан повод меня возненавидеть, а Мише – задуматься о моей ревности и слабохарактерности. Естественно, мой выпад не прошел мимо его ушей, и он посмотрел на меня так укоризненно, что мне стало не по себе. В зеленых глазах Нан зажегся опасный огонек, но внешне она держалась хладнокровно.

– Что ж, у меня есть отличная идея! – певуче воскликнула она. – Я знаю пляж, недалеко отсюда. У меня есть мотороллер, мы домчим за десять минут.

Это дикий пляж, там нет камней и рифов, так что уединенность от морской нечисти гарантирована.

Миша оживился, и я поняла, что проиграла первый раунд.

– А как же мы доедем на одном мотороллере втроем?

Лучше бы я этого не спрашивала, потому что Нан, скептически обозрев мой замаскированный платьем зад, вздохнула:

– Конечно, ты крупновата, но у Миши великолепная фигура. А у меня вообще тело как у девочки-подростка. Уж как-нибудь поместимся, ехать-то совсем недалеко.

«Сука! Идиотка! Тварь!» – на волю рвались ругательства, но я приказала себе заткнуться.

Ничего, пусть у нее фигура мальчишки-атлета, пусть Миша к таким женщинам неравнодушен… Но кто она и кто я? Кого предпочтет любой нормальный мужик? Малограмотную путану из страны третьего мира с бюстом минус первого размера, крашеными наращенными патлами, вульгарными туфлями на прозрачных каблуках, которая почти десять лет спит с мужчинами за тридцать долларов, и кому известно, чем она еще не переболела? Или интеллигентную, умную, красивую (ну ладно, просто симпатичную) журналистку из Москвы, с отточенным чувством юмора и прекрасными манерами?

– Но у меня нет с собой купальника, – промямлила я.

Они оба уставились на меня так удивленно, что я окончательно почувствовала себя некоронованной победительницей конкурса «Лузер года».

– Купальник нам и не понадобится, – наконец сказала Нан с нехорошей ухмылкой, – по-моему, главная прелесть ночного купания и состоит в том, что можно войти в море голышом.

И что мне оставалось делать, кроме как с овечьей улыбкой кивнуть, выражая согласие и принимая вызов?

Пляж, на который привезла нас Нан, выглядел волшебно в скупом свете полной луны.

Мы долго петляли по горным тропинкам, потом оставили мотороллер в кустах и какое-то время шли пешком по узкой песчаной тропе, раздвигая руками ветки, лезущие в лицо. Нан бодро шла впереди. Поверх танцевального купальника она набросила тунику, едва прикрывающую ее сильные спортивные бедра. Ее маленький вертлявый задок был таким подвижным, что невольно притягивал взгляд – подозреваю, не только мой.