Пусть у Нан статуэточное тело, притягивающее взгляд, но в темной воде существуют лишь тактильные ощущения, а визуальные полностью теряют смысл.

Совсем близко сзади раздался плеск и хохот. Подкравшись, Нан бросилась на Мишу и принялась шутливо его топить. Клянусь, поверх его ушедшей под воду макушки она взглянула на меня торжествующе и даже посмела показать язык.

Гадина!

Не знаю, что уж произошло у них под водой, но, когда он всплыл, наглая Нан сидела у него на плечах, а он поддерживал ее за бедра.

Она. Сидела. Голой. Задницей. На. Плечах. Моего. Мужчины.

Который. Был. Совсем. Не. Против.

– Миш, мне холодно. Пойдем домой.

– Холодно? – удивился он. – Но вода гораздо теплее, чем воздух.

– Наверное, это от усталости. Я спать хочу.

– Ну не будь занудой.

– Эта девка к тебе пристает.

– Вер, ревность тебе не к лицу. И ничего она не пристает, просто дурачится.

Пытка длилась еще четверть часа. В конце концов я выбралась на берег, а эти двое еще какое-то время плескались в воде – восторженный визг Нан и Мишин смех входили в мое сердце, словно нож в теплое масло. Наконец, уставшие, они выбрались на пляж.

Какое-то время мы втроем сидели на песке, обсыхая. Нан по-русалочьи трясла длинными волосами, тяжелыми, густыми, потемневшими от воды. Мишина рука покоилась на моем плече, но я чувствовала, что на самом деле все его мысли и желания устремлены к тощей нахалке, принимающей позы из журнала Playboy и делавшей вид, что это естественные для ее тела положения.

Когда мы наконец добрались до отеля, мне хотелось плакать.

Я позвонила Нинон.

– Кто это? – весело отозвалась она.

На заднем плане гремела музыка, кто-то переговаривался на повышенных тонах.

Я посмотрела на часы – в Москве еще нет и полуночи. Нинон, должно быть, по своему обыкновению прожигает пятничную ночь в «Галерее» или «Крыше».

– Привет, – я старалась, чтобы голос звучал беззаботно, хотя на самом деле мне хотелось плакать.

Но Нинон не проведешь. Ей бы в разведке работать.

– Все понятно. Так я и знала, он оказался аферистом… Подожди минутку, выйду на улицу, здесь шумно… Вер, ты еще здесь?

– Ну да. Куда же мне с подводной лодки.

– Все так плохо? Между прочим, я волновалась за тебя и не бездействовала.

Навела о твоем Мише справки.

– Что-то плохое узнала? – спросила я даже с некоторой надеждой. Если в Мишиной биографии есть порочащие ее факты, мне будет не так обидно его потерять.

Но Нинон меня разочаровала:

– Ничего особенного. Обычный фотограф, специализируется на репортажной съемке. Мечтает снимать моду, как и все, но ему ничего такого не заказывали. У меня есть с ним несколько общих знакомых.

– Ну спасибо, удружила, – я усмехнулась, – все это я знаю и без тебя.