– А я хочу, чтобы ты поехала со мной, – через силу улыбаюсь ей, а на душе кошки скребут. – Мне же одной страшно.

– Пусть папа с тобой едет!

– Нет. Ты, – застегиваю ее куртку и за руку тащу к выходу.

– Мамочка, пусти! Я не хочу! – упирается и пытается вырваться, но я держу крепко.

– Перестань, – строго предупреждаю, устав бороться.

Выходим на улицу и так же с трудом спускаемся с лестницы.

– Что здесь происходит? – Ледяной голос Ивана с силой врезается в меня и заставляет вздрогнуть от неожиданности. Оборачиваюсь к нему и смотрю в глаза.

– Мы уезжаем, – тяжело вздыхаю и хочу объяснить, но Нюся перебивает меня истошным криком.

– Папа, спаси меня! – выдергивает руку и бежит к нему.

– Куда? – Его взгляд меняется на едко-колючий, от которого по спине пробегает легкий морозец. Пора прояснить ситуацию.

– Домой.

– Я вас не отпускал, – тихо рычит, словно предупреждая.

Пронзает меня насквозь взглядом и переворачивает все внутри. Бессильная злость просыпается в моей душе и смешивается с усталостью. Нервное напряжение достигает своего апогея, и меня срывает в неконтролируемую истерику.

– А с чего ты должен нас отпускать? Мы что, пленницы? – кидаюсь в отчаянное нападение. Эмоции буквально хлещут, я не могу с ним справиться. Меня несет в неизвестном направлении. А точнее, на Ивана. Всей жуткой бурей, что так долго зрела в душе.

– Не говори глупости, – отмахивается он и делает несколько шагов навстречу. Отрицательно качаю головой. Сейчас меня лучше не трогать. Вот вернусь, и поговорим спокойно. Мне просто надо некоторое время прийти в себя.

– Вот и не стой на дороге, Аня, пошли, – тяну к ней руку, но дочка прячется за спину Ивана.

– Я хочу с папой.

А я хочу разрыдаться в голос от всего этого. От глупых недопониманий. От ситуации идиотской. От гордыни, что не дает мне спокойно все объяснить Ивану. Буквально распирает от негатива, но он так и не прорывается наружу.

– Значит, так, – холодно отзывается Иван, добивая меня окончательно. – Ты иди, дорога вот там, а Нюся останется со мной.

– Что? Ты с ума сошел? Это моя дочь! – срывает мне окончательно тормоза. Вот так, значит, да?

– И моя тоже! – шипит недовольно он. – Шесть лет жила с тобой, следующие шесть со мной.

– Так нельзя. Ты не имеешь права! – кричу на него и от бессилия сжимаю кулаки. – Тебя не было с нами, когда ты был так нужен. А теперь пришел на все готовое!

– А кто лишил меня этого права? – В его взгляде столько боли, что я невольно отступаю. Хочется откусить себе язык, но вырвавшихся сгоряча слов не вернуть. – Нюсь, пойдем погуляем, пока мама подумает.

Они уходят на полянку, где мы с утра гуляли. А я закусываю губу и едва слышно подвываю.