Надо настроиться на серьезный разговор, но мысли в голове не дают сосредоточиться. Вика, Вика, как ты, такая нежная, чистая, умудрилась вляпаться в эту грязищу. «Потому что тебя, идиота, не было рядом», – услужливо подсказывает внутренний голос, и он прав. Но у истории нет сослагательного наклонения. Я не был рядом, и это мой косяк. И проблемы теперь тоже мои.

«У меня никого не было кроме тебя. Никаких других мужчин», – звучит в сознании голос Вики, и хочется взвыть от боли раненым зверем. Девочка моя, ждала меня, а я, как последний идиот, искал способы забыть ее. Столько лет мы потеряли.

Столько долгих лет. И я знаю, с кого спрошу за эту потерю. Но сначала надо разобраться с Лютаевым.

Шумно выдыхаю и качаю головой, отгоняя ненужные мысли и смиряя эмоции. Решительно выхожу из машины и ставлю ее на сигналку.

Поднимаюсь в офис. Секретарь Лютаева встречает в приемной.

– Добрый день, Иван Сергеевич, – расплывается в вежливой улыбке, но старательно отводит взгляд. Замечаю смазанную помаду на ее губах и слегка растрепанную прическу. Выводы напрашиваются сами собой, но это совершенно не мое дело.

– Добрый, – слегка усмехаюсь, но не подаю вида, что понял, чем она занималась несколько минут назад.

– Проходите, пожалуйста. Михаил Борисович уже ждет вас, – указывает направление и идет в сторону двери.

– Спасибо.

Иду за ней и окидываю оценивающим взглядом, пытаясь понять запросы Лютаева. Девушка, бесспорно, хороша, но не настолько, чтобы куролесить на рабочем месте. Он либо озабоченный, либо идиот.

Секретарь распахивает дверь, и я вхожу в кабинет. Встречаемся взглядами с Лютаевым, интуитивно устраивая дуэль. Пытается давить своей энергетикой, завоевывая выигрышную позицию, но я с легкостью выдерживаю натиск.

Михаил первым отводит глаза, делая вид, что на что-то отвлекся, и поднимается на ноги.

Изучаю его. Всего несколько секунд, но мне хватает, чтобы сделать определенные выводы. Движения слишком торопливые, нервные. Лицо напряженное, руки сжаты в кулаки. Он явно ждал меня, а с секретаршей выпускал пар. И это либо ярость, либо страх и желание самоутвердиться. Усмехаюсь одними уголками губ. Какой занятный персонаж.

– Приветствую, Иван, – подходит ближе и протягивает руку. Его голос нервно вибрирует, но старается скрыть это.

"

"– Здравствуйте, Михаил, – пожимаю ладонь чуть сильнее, чем требуется. Дергается, но не подает виду, что больно.

– Присаживайтесь, пожалуйста. Чай, кофе? – вежливый до скрежета зубов, но в каждом слове скользит неприязнь. Взаимная.

– Кофе, черный и без сахара, – присаживаюсь на стул и вальяжно откидываюсь на спинку.

Михаил делает знак рукой, и секретарша выходит из кабинета, оставляя нас наедине.

– Итак, – садится в свое непомерно роскошное директорское кресло.