Я бы объяснил все, нашел слова, если бы Вика только дала мне возможность. Но она перечеркнула все разом.

– Я не могла. – Горькая усмешка искажает ее губы. – Твоя мать мне тактично намекнула, что в ее доме мне делать больше нечего. Я была в таком трансе, что даже не подумала сопротивляться…

– И решила отомстить с запиской? Унизить и добить? – рефлекторно выплескиваю свою обиду. Больше не хочу держать ничего в себе. – Я едва с ума не сошел, когда узнал, что ты меня разлюбила…

– Я не писала никаких записок, – глядя мне в глаза, отвечает Вика, и я верю ей. Не могу не верить.

Если начну сомневаться, тогда к чему весь этот трешевый сеанс психоанализа?

Осторожно приближаюсь к ней и останавливаюсь буквально в шаге.

– Прости, это я все испортила, – шепчет она, проглатывая судорожный вздох. – Я слишком слабая…

– Ты и не должна была быть сильной, – улыбаюсь ей, беру за руку и подношу к своим губам. – Просто доверять.

– Ты прав… – сжимает мою руку крепче. – Но что сделано, того уже не вернешь…

Отчаянно хочу начать все с самого начала, но не решаюсь. Вижу, что Вика пока не готова к таким радикальным переменам.

Не буду на нее давить, сначала нам обоим нужно переварить сегодняшний разговор. Я все верну. Все исправлю, но мне нужно немного времени.

Ночь давно вступила в свои права, а я никак не могу уснуть. Да и как после такого уснешь? Столько горькой правды свалилось на меня, что можно захлебнуться. Не готов был к такому повороту судьбы, но вопреки всему счастлив, что вышло именно так. Это дает хоть и зыбкую, но все же надежду, что не все потеряно. Что еще можно наверстать эти годы, ведь чувства не умерли. Я знаю, чувствую, что и Вике я не безразличен.

Она просто тоже дезориентирована всем случившимся.

А я ощущаю себя идиотом. Полнейшим ничтожеством. Жалким слабаком. Ведь мог дожать тогда Вику, мог не отпустить, но гордость взяла верх. Поверил ее сказкам про жениха и сдался, как будто и не было между нами жарких признаний, страстных ночей, чистой и светлой любви. Обида ослепила, затмила разум, толкнула в жерло отчаяния. И я горел в нем. Ежедневно.

А теперь горю еще сильнее, но от ярости. Две противоположные ипостаси борются во мне. Одна требует немедленной расправы над обидчиком. Так и подмывает прямо сейчас подорваться и поехать к матери.

Вытрясти из нее правду и выяснить, зачем она все это затеяла и столько лет делала из меня идиота.

Вторая же, наоборот, уговаривает не спешить и спокойно все обдумать. Ничего путного на эмоциях сделать невозможно. Нужны холодная голова и трезвый рассудок. Мой же сейчас затуманен гневом.

Мозгом я понимаю, что второй вариант более предпочтителен и логичен, но так хочется послать все к черту и воспользоваться первым. Вздыхаю и переворачиваюсь на другой бок.