– А чего это вы не знали, что будете жить вместе? – удивился Матвей и аж руками от удивления развел. – А как же еще вам жить-то? – И звонко рассмеялся.

– Матей! – следом за ним рассмеялась Симочка и потянулась к брату.

Пришлось Арине с Артемом придвинуться друг к другу совсем близко, чтобы дети смогли обняться.

– Мне надо сейчас уйти, – оповестил Красногорский и посмотрел через голову Матвея на Арину, – но часа через три…

– Четыре, – уточнила Арина.

– Четыре, – кивнул Красноярский, – я вернусь.

И все засуетились, заспешили, детей спустили на пол, скомканно-торопливо попрощались, как-то без поцелуев и даже без объятий, все еще до конца не осознавая случившейся перемены, и Артем побежал вниз к заждавшемуся такси."

"Матвей, взяв Симочку за ручку, увел ее в кухню, а Арина, проводив детей взглядом, поинтересовалась у бабушки:

– Ну и зачем надо было сюда детей запускать?

– Потому что давно пора и уже просто требовалось все ускорить. А то бы вы так до морковкиного заговения друг с другом не разобрались бы. – И, обняв внучку рукой за плечи, усмехнулась: – Ну что, утряслись твои страсти-то, внученька, все ладом устраивается, как тебе и мечталось.

– Ох, лучше я промолчу на всякий случай.

– Вот и молодец, мудреешь. И то верно: нечего попусту о своем хорошем трезвонить, оно любит тихонечко жить, при тебе и близких, – похвалила бабушка. – Ну что, пошли деток кормить.

За двадцать минут, вместе с такими же несчастными «попаданцами», как он, Артем проехал не больше двухсот метров в этой затянувшейся, безнадежной пробке. Что в общем-то неудивительно – до Нового года осталась последняя неделя, как раз все ленивые, все пофигисты и не в меру занятые ломанулись покупать подарки и всякую попутную ерундистику в последний момент.

Весь Центр стоит наглухо, Третье кольцо еще как-то худо-бедно двигается, Красногорский по навигатору удачно сворачивал несколько раз, объезжая пробки закоулками, и все ж таки попал, не добравшись до дому каких-то пару километров.

Дома семья ждет, а он тут…

От одного этого слова «семья» в груди растекалось тепло. У других обретение семьи дело постепенное – влюбился, женился, выносили ребеночка, родили – все по порядку и с длительным процессом привыкания, а у него – ать! – и сразу на тебе: жена и двое детей готовеньких. Игореня особенно над этим фактом угорает:

– Вот всегда ты, Горыч, умудряешься меня обскакать, на любых поворотах. Я, значит, пыхтел десять лет, женился, пацанов делал, а потом растил, а ты гулял себе по бабам тем временем, и раз – муж и отец двоих детей. Вот как ты так умудряешься-то, а? – и хохотал, довольный.

Да, в лучшем виде, это точно. В этом Брагин определенно прав.