Задумку опера исполнили. Все врачи-стоматологи, работающие на севере и западе столицы, теперь были предупреждены о возможном обращении за помощью молодого приблатненного паренька лет двадцати пяти. Все они получили фотографический портрет оного, а также описание одежды, походки, особенностей речи. Всем специалистам оперативники оставили номера телефонов кабинета Старцева и дежурного по управлению.

Покуда Старцев, Егоров, Бойко и Горшеня общались с докторами, Ефим Баранец выполнял свое задание. Ему с самого утра было поручено отправиться на розыски Константина Кима. Он должен был прикинуться другом детства и школьным товарищем — Ефим родился всего на год раньше Кости, — покрутиться во дворе, наведаться домой, поспрашивать родителей, в общем, осторожно выяснить, что да как.

Ефиму удалось встретиться с Кимом. Тот вернулся с утреннего дежурства возле ресторана «Гранд» и намеревался дойти до телефонного автомата, чтобы позвонить в отдел. Молодые коллеги уединились на лавочке в тенистом сквере и спокойно переговорили.

Сообщать Косте было не о чем. Ни контактов с Васильковым, ни каких-либо известий о ходе операции у него не было. Вот он и не торопился с докладом.

Ловушка, устроенная оперативниками, сработала на следующий день.

Утром, в половине одиннадцатого, позвонил Иван Ильич, попросил к телефону Старцева и заговорщицким шепотом сообщил:

— Интересующий вас человек только что был у меня в кабинете.

Старцев вскинул руку, заставил всех в кабинете замолчать.

— Вы не ошиблись? — уточнил он на всякий случай.

— Нет-нет, Иван Харитонович, ошибка исключена. Пока он сидел у меня с открытым ртом, я дважды незаметно доставал из кармана фотографию и сличал ее с пациентом. Уверяю вас, это он самый и есть!

— Так. Хорошо. Что вы ему сказали? Когда он появится снова?

— Я рассверлил ему больной зуб, положил лекарство, замуровал его временной пломбой и назначил следующий визит на завтра, на десять часов утра.

— Вы молодец, Иван Ильич! — не удержался от похвалы Старцев. — Наш разговор никто не слышит?

— Никто. Я звоню из кабинета заведующего, а он отъехал к районному начальству.

— Очень хорошо.

— Так что мне прикажете теперь делать?

— А ничего, дорогой Иван Ильич. Работайте, продолжайте прием, будто ничего не произошло. Завтра в десять утра вы примете этого типа, поставите ему постоянную пломбу, пожелаете поменьше есть сладкого и распрощаетесь с ним. А дальше мы о нем позаботимся.

— Ага, понял. Так и сделаю.

— Как он, кстати, представился?

— Слободкин. Сейчас… — В трубке послышался шелест. — Да, вот запись. Слободкин Антон Акимович.

— Ну, имя с фамилией наверняка вымышленные. Он ведь документов не показывал?

— У нас не принято их требовать.

— Ясно. Спасибо вам огромное, Иван Ильич.