И куда только смотрел Ангел? Хотя, в общем-то, его дело было только следить за процессом, особо не вмешиваясь, а тем более не пересекаясь с потенциальными конкурентами.

Коротко вздохнув, Варяг поднялся и громко стукнул три раза в дверь.

– Что вам, Владислав Геннадьевич? – Дверца окошка отворилась, в нем показалось лицо молодого охранника.

– Ручку и бумагу, быстро, – распорядился Варяг.

– Сейчас.

Окошко закрылось. Охранника не было минут пять, наконец он принес авторучку и большой лист лощеной бумаги.

Варяг забрал письменные принадлежности, уселся за стол и принялся быстро писать.

– Что-нибудь еще? – поинтересовался охранник.

– Нет, ничего не нужно.

Лицо тюремщика тут же скрылось. Охранник понял, что сейчас смотрящего вряд ли стоит доставать глупыми вопросами.

Варяг тем временем написал маляву и перечитал написанное: «С казначея требовать долги. Собрать сход. Виноватых не ищите, сами объявятся. Живите по закону. Варяг». Да-да, именно так: «Живите по закону» – это его, Варяга, заповедь.

Получилось как раз то, что было нужно. Ничего лишнего, но и сказано достаточно.

Хотя у законных наверняка могут возникнуть еще великое множество вопросов, однако всему свое время. Когда оно придет, тогда и будем решать.

Вечером малява уже была передана в надежные руки и отправилась к адресату.

* * *Ночной звонок прозвучал как-то зловеще. Шевалье поднял трубку. Зловещий голос вежливо и вкрадчиво поинтересовался:

– Как тебе живется, Виталик?"

"В прежние времена за Ефимовичем подобной любезности не наблюдалось. Виталий Шмыков поежился, подумав о том, что где-то пьяные камнетесы уже высекают из куска гранита памятник ему, чтобы торжественно водрузить на могиле.

Аукцион воры проиграли вчистую. Судостроительный и сталелитейные заводы ушли куда-то на сторону. Все, что удалось отвоевать, так это несколько ветхих барж да теплоход, который годился только для того, чтобы проводить на нем воскресные экскурсии. Самое обидное заключалось еще и в том, что воров подвело внезапное сокращение сроков продажи. Большая часть денег должна была поступить к разгару торгов, когда намечалось выставить серьезные лоты, – предположительно дней через пять. Никто даже не мог предполагать, что условия торгов будут грубо нарушены, и поэтому на аукцион представители воров явились почти без средств. Непонятным оставался факт неучастия в аукционе почти тридцати процентов важнейших лотов. И тем не менее каким-то образом эти лоты приобрели хозяев.

Шевалье просто не знал, что отвечать Ефимовичу. Казалось, что достаточно произнести всего лишь одно слово и из гортани брызнет струя крови и зальет телефонную трубку. Пауза растягивалась в вечность.