Еще бы им не дрожать!

Какая же ты, мозг, сука хитрая! Захотел – и вычеркнул самое важное событие из памяти. Или – не захотел. Придать этому значению.

Данил сделал первый обжигающий глоток. Потянулся за сигаретами, прикурил. Глаза неожиданно заслезились от дыма.

Так и до шизофрении недалеко. Уже с собственным мозгом разговаривает. Какие еще части своего тела желаете допросить, Данил Олегович? Член, например, тоже та еще хитрая тварь.

Ты сам, Данил Доценко, все это сделал. И текилы нажрался и позволил себе пьяному минет сделать ты сам. И потом, когда в твои руки – буквально же в твои руки – попало указание на то, кто это сделал – ты предпочел об этом трусливо забыть.

Объясни мне, какого хрена?! Давай побудем еще шизофрениками и поговорим интимно, откровенно, тет-а-тет.

Объяснений не было. Данил курил и пил кофе. Потом сходил в кабинет, принёс бумагу и ручку. Сделал себе еще кружку кофе, снова закурил и принялся рисовать. Это было что-то бессмысленное – кружочки, квадратики, стрелки. Какая-то безумная блок-схема. Данил не думал, он курил, пил кофе и водил ручкой по листу бумаги.

Когда весь лист был исчерчен, а кофе наполовину выпит, Данил отпихнул от себя лист и прикурил еще одну.

Давай, закурим, товарищ Доценко. И подведем итог.

Ты забыл, потому что хотел забыть. Потому что представь, что было бы, если бы ты тогда взял ее за руку покрепче и сказал бы: «Где-то я этот маникюр уже видел». И припер бы к стенке. Данил был уверен – тогда бы он узнал всю правду. И про то, что видео – дело руки Лили. И про чувства ее, наверное. Впрочем, это было и без ее признания очевидно. Не про чувства, а про то, что это Лиля сделала.

Но Данил не стал ничего спрашивать.

Он сказал себе «совпадение» и быстренько запихал этот маникюр куда-то в раздел ничего незначащего.

Так почему?!

Он встал и начал ходить по кухне, потом ему там стало тесно, и через арочный проем он вышел в гостиную. Там плюхнулся на диван, но не усидел на нем и пяти секунд, снова встал. Зачем-то взял пульт, включил телевизор и бездумно уставился в появившуюся картинку, не видя в ней никакого смысла. И не слыша звуков.

Почем-почему… Да потому! Потому что сам не хотел разоблачения Лили, вот почему!

Данил, словно выполнив тяжелую работу, снова плюхнулся на диван.

На экране какая-то дама с худым желтоватым лицом и жабьим широким ртом на нем, жеманничая и кривляясь, что-то рассказывала мужику с приклеенной к лицу улыбкой в тридцать два зуба.

Ах, не любите себе в искусстве, любите искусство в себе.

Да уж, в этой даме искусства было преизрядно. Искусства пластического хирурга.

Данил выключил телевизор. И снова пошел курить, поставив локти на стол.

Так, первое признание мы сделали, на один вопрос ответили.