- Забирайте, - это вздыхает доктор, Юрий Михайлович. – Медикаменты и рекомендации я распишу сейчас – и для Лилии Витальевны, и для Данила Олеговича. Но и после новогодних праздников им надо сюда обязательно показаться. Осмотр, контрольный рентген, ну и там другое разное.

- Надо Лилиным родителям сообщить! - это все еще слегка взволнованный голос Ольги Аркадьевны. – Раз их здесь нет – значит, они ничего не знают.

- Не надо никому ничего сообщать! – это я открыла глаза и попыталась сесть. И обнаружила, что за руку меня держал Данил. Поэтому сесть у меня совсем не получилось и пришлось говорить лежа. – Родители в доме отдыха, зачем им праздник портить!

- А твой брат? – мягко спросила меня Ольга Аркадьевна.

- Леонид в командировке, - ответил за меня Данил.

- Но как же… - слегка растерянно произнесла Ольга Аркадьина. - Лилю в таком состоянии нельзя оставлять одну.

- Лиля поедет ко мне.

На этих словах я снова закрыла глаза. Потому что совершенно перестала верить в реальность происходящего.

* * *Порывы передумать и отказаться от затеи Ксюша испытывала за время, прошедшее с разговора с Лилей, не раз, и не два. Наверное, каждый час она замирала, а потом качала себе головой. Нет, не может быть. Это безумие. У нее ничего не получится. А Лёня ее просто-напросто выгонит!

Но все-таки продолжала готовиться. И коржи пекла, и крем делала, и салат, и курицу эту чертову с арахисом! И бутылка хорошего шампанского стоит в холодильнике. И даже эта еще более чертова эпиляция сделана!

Дверь квартиры она запирала с чувством, что уходит навсегда. В никуда. Потому что если Лёня ее действительно выгонит… скорее всего… да точно выгонит… то идти ей будет некуда. Некому идти будет. Она там же и на месте просто умрет.

И сумка казалась неподъемно тяжелой. И такси ехало медленно. А потом вдруг быстро. Все как-то перемешалось – и внутри, и снаружи.

Подошедший одновременно с ней к двери дядечка долго ругался на не срабатывающий ключ домофона. «Это знак, это знак!», - думала Ксюша. Надо разворачиваться и уходить. Но она словно примерзла к месту. А тут и дверь наконец распахнулась."

"Этаж восьмой, в самом конце длинной и узкой площадки. Она шла к этой двери как на эшафот. Тряслась даже та рука, в которой была тяжелая сумка. А второй она не сразу попала по кнопке звонка.

А вот дверь ей открыли тут же.

Леонид вошел в квартиру недавно, это очевидно. Он был не в домашней одежде, а в джинсах и рубашке. И щеки еще румяные с мороза.

- Ксюша? Что ты здесь делаешь?

Вот отличный вопрос. Ответа у Ксюши так и не придумалось. И она просто смотрела. На его высокую стройную фигуру, яркие серо-зеленые глаза, затейливо вылепленные губы, худые впалые щеки и тонкий прямой нос.