Перебираю ключи, не помня, прицепил ли на связку комплект ключей от квартиры ее отца?

Нахожу нужные ключи, открываю замки: закрыто лишь на нижний.

В квартире — тишина и темнота.

Поздняя ночь.

— Ксюша! — зову ее. — Ксюша…

Ноги срываются с места на бег, я проверяю все комнаты, и только в последней… замечаю, как загорается полоска неяркого света между дверью и полом.

Мчусь туда…

Ксюша пытается встать с постели.

— Ксюш.

Выдыхаю с облегчением, схватившись за дверной косяк. Делаю несколько заплетающихся, будто пьяных шагов, в направлении кровати.

— Как ты вошел?! — сердится. — Уходи! Я не хочу тебя видеть, Илья. Я больше не хочу… ни видеть, ни слышать тебя! НИ-КОГ-ДА!

Я настолько рад ее видеть, что не обращаю внимания на слова и на попытки отпихнуть, когда мои руки сплетаются вокруг нее.

— Отпусти! Отпусти…

Сжимаю лишь крепче, целую хаотично всюду.

— Люблю тебя, Ксюш. Безумно люблю… У меня сын, но он появился до наших отношений с тобой!

— Вот как! А что насчет наших отношений? — пихает меня со всей силы, и потом бессильно плачет, плачет мне в грудь. — Я знаю о договоре между тобой и моим отцом… Все знаю!

Эти слова прозвучали, как выстрел, в оглушающей тишине.

— Все… Все про вас знаю, лжецы! — повторяет Ксюша, залепив мне пощечину.

— Как? Ксюш…"

"— Не надо говорить мне: дорогая, это не то, что ты думаешь. Я случайно нашла папины записи. Между заметкой о походе в онкологический центр и списком продуктов… Написано о тебе! А позже о том, что он заметил, как я на тебя среагировала. Он заметил, что ты мне понравился… «Моя девочка стала совсем взрослой. На него он смотрит иначе, никогда не видел у нее такого взгляда. Это взгляд женщины…» — передразнивает. — И потом он попросил тебя за мной приударить. Интересовался нашим романом и дал добро на свадьбу. Я думала, что ты меня любишь… А ты… Ты просто расплачивался за услугу! За спасенную жизнь сына… Боже! Да ты… Ты… Как проститутка! Натурой отрабатывал! — злится, выдавая совсем уж нелогичную чушь. — И ты меня не любил. Не любил! Ты играл… Просто играл!

Мне даже возразить нечего. Я испытываю лишь глухое раздражение от того, что все раскрылось.

Раскрылось именно так.

Насмешка судьбы, не иначе…

Или просто бумеранг, закон мироздания.

Все тайное становится явным. И, как всегда, оно вскрывается в тот самый момент, когда уверен, что ничего не помешает быть по-настоящему счастливым.

Но только настоящему нет места там, где есть ложь и обман. Это хлипкая основа, ненадежная. Может продержаться не один год, а потом резко дать крен, и все полетит в тартарары.

— Я тебя люблю, Ксюш. Люблю… Сейчас люблю… У меня нет отношений с Кариной, я тебе не изменял.

— А это… Это уже не имеет значения! — снова плачет — И знаешь… Лучше ты бы просто изменял.