— У нас давным-давно были приятные встречи без обязательств. Я даже не могу назвать это романом. Все обговорили на берегу. Но она прониклась и захотела большего. Начала вести себя, словно ревнивая собственница, пыталась меня хитростью к себе приблизить. Я с ней расстался. Она забеременела. Мы обговорили аборт, она уехала к родителям надолго, а потом… Потом позвонила однажды и начала рыдать, что родила от меня сына, и что он серьезно болен.

Не хочу слушать его оправдания!

Но разве я от него сейчас смогу убежать?

— Ксюш, пожалуйста. Выслушай! — добавляет Илья, прочитав у меня на лице желание остановить поток его слов.

— Твой сын серьезно болен.

— У него болезнь сердца, сложности с кишечником, часть заменена полностью.

Илья трет переносицу, когда говорит это. Его голос даже меняется, когда он рассказывает, какие сложности есть у его сына."

"Я ревную. Дико ревную, потому что чувствую, что Илья проникся мальчишкой, что любит его и переживает за его жизнь.

Глупо и некрасиво ревновать к маленькому, больному мальчику, но я ревную… Ревную наших с ним несуществующих деток к тому сынишке, который уже есть.

— Это вечные больницы, обследования, контроль за его здоровьем и страх… — пауза. — Страх, что несмотря на все усилия, что-то может пойти не так, и все…

Илья делает паузу, потом поднимается, приглушает верхний свет, оставив лишь настенные бра. Муж снова забирается на кровать и опускается головой на мои колени.

Я переплетаю руки под грудью, чтобы не поддаться соблазну. Когда он сильно уставал или находился перед решением сложного вопроса, Илья всегда ложился вот так, а я делала ему массаж головы и перебирала густые волосы. Он говорил, что у меня волшебные руки, которые снимают боль.

На глазах набухают слезы: как он мог лишить нас таких чудесных, душевных моментов!

— Мой брат умер в возрасте еще до года. У Давида был такой же диагноз, как у него. Только в отличие от Давида, моего брата оперировал менее опытный хирург. Он недолго протянул после операции.

— Брат?! У тебя был младший брат?! Что еще я о тебе не знаю, лжец!

— В нашей семье эта тема очень болезненная. Моя мама… Знаешь, теперь я понимаю, почему она держит дистанцию. Не хотела привязываться слишком сильно, чтобы не испытывать боль. До моего рождения у нее были выкидыши.

Илья глубоко вздыхает.

— У меня паршивая наследственность, Ксюш. У всех мужчин Смагуловых сердечные заболевания. Это как семейное проклятье.

— Ты мне не говорил.

— Я многого тебе не говорил. И я не спешил заводить с тобой детей. Не потому что не люблю тебя или не хочу их. Я просто не хочу обрекать тебя на страдания.