Гонория удивленно посмотрела на мать. Леди Уинстед говорила так, как будто знает, что делает. Ее мать.

– Доктор захочет отнять ему ногу, – мрачно произнесла леди Уинстед.

– Что? – Гонория даже не думала о таком варианте.

– И будет прав.

Сердце Гонории остановилось. Леди Уинстед продолжила:

– Но еще не все потеряно.

Гонория смотрела на мать. Она не могла вспомнить, когда в последний раз слышала, чтобы мать говорила так решительно. Когда Дэниел сбежал из страны, он забрал с собой частичку матери. Она не могла посвятить себя ничему и никому, даже дочери. Она больше не могла принимать решений, ведь это значило бы принять жизнь, как она есть – без сына, уехавшего, возможно, навсегда.

Но наверное, ей просто нужна была причина проснуться. Критический момент.

Возможно, ей нужно было, чтобы в ней нуждались.

– Отойди, – произнесла леди Уинстед, засучивая рукава.

Гонория отошла, пытаясь затушить проснувшийся огонек зависти. Разве ей самой не нужна была помощь матери?

– Гонория?

Она подняла глаза на мать, выжидающе смотревшую на нее.

– Прости, – пробормотала Гонория, протягивая ей ткань.

– Тебе нужно?…

– Чистую, пожалуйста.

– Конечно. – Гонория поспешила выполнить поручение, продолжив опустошение маркусова запаса белья.

Мать с сомнением взяла ткань:

– Это же…

– Все, что я смогла найти, – объяснила Гонория. – Я подумала, что нельзя терять время.

– Нельзя, – подтвердила мать. Она подняла глаза, полные отчаянной решимости. – Я видела такое прежде, – сказала она. Только дрожащее дыхание выдавало, как она нервничает. – Твой отец. Его плечо. Это случилось до твоего рождения.

– Что случилось?

Мать, прищурившись, снова посмотрела на ногу Маркуса.

"

"– Посмотри, нельзя ли лучше осветить рану. – И пока Гонория раздвигала занавески, продолжила: – Я даже не знаю, как он порезался. Но порез страшно воспалился. – Она тихо добавила: – Как и этот.

– Но с отцом все кончилось хорошо, – сказала Гонория, вернувшись к матери. Чем все кончилось, она знала. У ее отца до самой смерти было две совершенно здоровые руки.

– Нам очень повезло. Первый доктор хотел провести ампутацию. И я… – Она затихла, затем продолжила: – Я собиралась позволить ему это. Я так боялась за жизнь твоего отца.

– Она приложила ткань к ноге Маркуса, пытаясь лучше рассмотреть рану. Потом очень тихо произнесла: – Я сделала бы все, что мне сказали.

– Почему они не отняли ему руку? – шепотом спросила Гонория.

Ее мать коротко вздохнула, как будто желая избавиться от неприятного воспоминания.

– Твой отец потребовал другого врача. Он сказал мне – если второй согласится с первым, он сделает, как они настаивают. Но он не позволит отрезать себе руку только потому, что так предписал один человек.