– Что, – снова прохрипел он, – ты делал с моей сестрой?

– Ты его убьешь! – прокричала Гонория. Она снова попыталась оттащить Дэниела, но Маркус резко ударил его коленом в пах. Дэниел взвыл и осел на пол, увлекая за собой Гонорию.

– Вы оба сошли с ума, – ахнула она, пытаясь выбраться из-под брата.

Но они не слушали ее – с таким же успехом она могла бы разговаривать с плитами пола.

Маркус начал растирать шею там, где его схватил Дэниел."

"– О Господи, Дэниел, – сказал он. – Ты меня чуть не убил.

Дэниел пожирал его взглядом, пытаясь подняться.

– Что ты делал с Гонорией?

– Это не… – Гонория попыталась вклиниться в их беседу, сказать, что это не важно, но Маркус прервал ее, сказав:

– Что ты видел?

– Не важно, что я видел, – резко ответил Дэниел. – Я просил тебя присматривать за ней, а не…

– Ты просил меня? – яростно оборвал его Маркус. – Давай поговорим об этом. Ты просил меня присматривать за твоей молодой незамужней сестрой. Меня! По-твоему, я большой знаток в таких делах?

– Судя по всему, слишком большой, – прошипел Дэниел. – Ты облизывал ее, как…

Гонория размахнулась и ударила брата. Она бы ударила его еще раз, хотя бы потому, что Дэниел толкнул ее в ответ, но Маркус перехватил инициативу.

– Хххррркхххх! – Он издал совершенно нечленораздельный звук, звук чистой, незамутненной ярости, и Гонория с трудом успела увернуться, прежде чем Маркус обрушился на человека, которого всегда считал лучшим другом.

– Бога ради, Маркус, – выкрикнул Дэниел в перерыве между ударами. – Что с тобой случилось?

– Никогда так о ней не говори, – задыхаясь от злости, сказал Маркус.

Дэниел вывернулся из-под него и вскочил на ноги.

– Как? Я оскорблял тебя.

– Правда? – растягивая слова, произнес Маркус. – В таком случае, – удар, – это за оскорбление. А это, – еще удар, – за то, что ты ее оставил.

Очень любезно с его стороны, но Гонория не была уверена, что это правильно.

– Ну вообще-то он не…

Дэниел зажал рот, из которого капала кровь.

– Меня должны были повесить!

Маркус толкнул Дэниела.

– Ты давно мог вернуться.

Гонория ахнула. Это правда?

– Нет, – ответил Дэниел, толкнув Маркуса в ответ, – не мог. Или ты забыл – Рамсгейт совершенно сошел с ума.

Маркус скрестил руки на груди.

– Ты не писал ей больше года.

– Неправда.

– Правда, – сказала Гонория. Но ее никто не слушал. Она поняла – они не будут ее слушать. По крайней мере пока дерутся.

– Твоя мать была раздавлена горем, – сказал Маркус.

– Я ничего не мог поделать, – ответил Дэниел.

– Я ухожу, – решила Гонория.

– Ты мог ей написать.

– Матери? Я писал! Она ни разу не ответила.

– Я ухожу, – повторила Гонория, но они стояли, чуть ли не упершись лбами, шипели оскорбления и бог знает что еще. Она пожала плечами. По крайней мере они больше не пытаются друг друга убить.