– Ты никогда не сможешь расстаться со своим камердинером, – после третьей попытки сказала Гонория Маркусу, – возможно, тебе даже придется повысить ему плату.

– Я уже поведал леди Данбери, что он пырнул меня ножом, – пробормотал Маркус.

Гонория прикрыла рот рукой.

– Я пытаюсь не улыбаться, – пояснила она, – ведь это не тема для шуток.

– И все же это смешно.

Она сдерживалась, сколько могла.

– Да.

Он улыбнулся ей, радостно и беззаботно. Сердце Гонории пело при виде этой улыбки. Как странно и прекрасно, что ее настроение так зависит от настроения кого-то другого.

– Дай я сам попробую, – произнес он, взял платок за концы и встал перед зеркалом.

Она смотрела на него несколько секунд и наконец сказала:

– Тебе придется отправиться домой."

"Маркус сосредоточенно изучал в зеркале отражение шейного платка.

– Я еще не закончил даже с первым узлом.

– Дальше ты и не продвинешься.

Маркус надменно посмотрел на нее, подняв брови в своей обычной манере.

– Ты никогда не завяжешь его правильно, – продолжала Гонория. – Должна сказать, что твой шейный платок и сапоги вынуждают меня изменить мнение о сравнительной непрактичности мужской и женской моды.

– Неужели?

Она опустила взгляд на его начищенные до блеска сапоги.

– Никому никогда не приходилось разрезать ножом мою обувь.

– Я не ношу ничего, что застегивалось бы на спине, – возразил он.

– Да, но я могу выбрать платье, застегивающееся спереди, а ты не можешь появиться на людях без шейного платка.

– Могу – в Фензморе, – пробормотал он, все еще пытаясь справиться со стремительно мнущейся тканью.

– Но мы не в Фензморе, – ухмыльнувшись, напомнила она ему.

– Сдаюсь, – признал наконец он, сорвал с себя платок и засунул в карман. Покачав головой, Маркус произнес: – Даже если бы я завязал проклятую вещицу правильно, мне не было бы никакого смысла возвращаться на концерт. Уверен, все думают, что я уже уехал домой. – Он помолчал и добавил: – Если они вообще обо мне думают.

Гонория не сомневалась в том, что о нем думают, поскольку среди публики было несколько незамужних юных леди и, что еще важнее, несколько матерей незамужних юных леди.

Но его план все равно был неплохим, и они вместе отправились по черной лестнице вниз. Гонория собиралась пройти через несколько комнат в репетиционный зал, а Маркус решил покинуть дом через выход для слуг. В холле он посмотрел на Гонорию и легко коснулся ее щеки ладонью.

Гонория улыбнулась, полная счастья.

– Я заеду за тобой завтра, – произнес он.

Она кивнула. А потом, не в силах сдержаться, прошептала:

– Поцелуй меня на прощание.

Маркуса не нужно было уговаривать. Он наклонился, сжал ее щеки ладонями и поймал ее губы своими.