Она ударила об пол своим оружием (кто-то, возможно, назвал бы этот предмет тростью, но Маркус знал, что к чему).

– Упали с лошади?

– Нет, я…

– Рухнули с лестницы? Уронили на ногу бутылку? – Она лукаво взглянула на него. – Или тут замешана женщина?

Он поборол желание скрестить руки на груди. Пожилая дама наблюдала за ним с усмешкой. Ей нравилось подшучивать над собеседниками. Помнится, как-то она обмолвилась, что главным достоинством старости является возможность безнаказанно говорить все, что вздумается.

Он наклонился и с глубочайшей серьезностью сообщил:

– Если честно, камердинер всадил в меня нож.

О радость! Впервые в жизни ему удалось заставить ее замолчать.

Она застыла с открытым ртом, вытаращила глаза и, кажется, даже побледнела. Во всяком случае, ему хотелось на это надеяться. Хотя при таком невообразимом оттенке кожи, как у нее, утверждать что-либо определенное было решительно невозможно.

Надо отдать ей должное, она довольно быстро оправилась от потрясения, хохотнула и спросила:

– Нет, серьезно? Что произошло?

– В точности то, что я сказал. Меня порезали ножом.

– Он выдержал паузу и добавил: – Если бы мы не стояли посреди бального зала, я бы вам продемонстрировал рану.

– Не может быть! – Она подалась вперед, глядя на него с кровожадным любопытством. – Вероятно, жуткое зрелище?

– Сейчас нет, но было, – заверил он. Она поджала губы и прищурилась:

– И где же сейчас ваш камердинер?

– Полагаю, в Чаттерис-Хаусе. Угощается моим лучшим бренди.

Она снова издала короткий лающий смешок и объявила:

– Вы всегда забавляли меня. Думаю, вы второй из моих любимых племянников.

– Неужели? – вежливо удивился он.

– Вам известно, что вас считают человеком без чувства юмора?

– Вы не склонны выбирать выражения, – пробормотал он.

Она пожала плечами:

– С какой стати? Вы мой правнучатый племянник, и я могу говорить с вами так прямо, как пожелаю.

– По моим наблюдениям, вы одариваете своей прямотой не только родственников.

– Справедливое замечание, – одобрительно кивнула она. – Так вот, я просто хотела сказать, что вы искусно скрываете свое чувство юмора. Чему я безоговорочно аплодирую.

– Ваши похвалы повергают меня в трепет.

Она погрозила ему пальцем:

– Вот то, о чем я говорю. Вы по-настоящему веселый человек, только никому этого не показываете.

Маркус подумал о Гонории. Он умел рассмешить ее. И ничто на свете не радовало его больше, чем ее чудесный смех.

– Так. – Леди Данбери стукнула тростью об пол. – Хватит об этом. Почему вы здесь?

– Думаю, потому что меня пригласили.

– Чушь. Вы ненавидите бывать в обществе.

Он слегка пожал плечами.

– Высматриваете ту девицу Смайт-Смит, полагаю? – заявила она.