– Так что возвращайтесь к онанизму, проще будет…

Родион стиснул зубы до скрежета – она упорно не хотела осознать… Напряг мышцы, чтобы вскочить рывком.

– Веселая соска попалась, – прокомментировал носильщик магнитофона. – Такую и драть веселее.

– Малютка, неужели у тебя уже писечка встать пытается? – громко спросила Ирина.

– Пососешь – встанет, – кратко ответил «малюточка».

Шеренга колыхнулась – они двинулись вперед…

Два громких сухих хлопка прозвучали одновременно с дребезгом – это брызнул кусками пластика стоящий на видном месте магнитофон. Третий выстрел.

Один из подростков заорал, хватаясь за бедро.

Их словно вихрем расшвыряло – метнулись прочь, вопя от страха. Последним ковылял, высоко подбрасывая раненую ногу, тот, что назвал Ирину веселой соской. Четвертый выстрел. Родион лишь теперь сообразил оглянуться.

Она стояла, чуть пошатываясь, играя маленьким курносым револьверчиком. Вдалеке отчаянно хрустели кусты – судя по звукам, противник покинул поле боя в полном составе и отступал в совершеннейшем беспорядке.

– Не дрейфь, дон Сезар, – пьяно ухмыльнулась Ирина. – Я тебя в состоянии защитить…

– Резиновые пули? – спросил он тупо.

– Где там… Знаменитый тридцать восьмой калибр, по-нашему девятый. Хорошая игрушка, а? Как весело с тобой, Родик… – Ирина сунула револьверчик в карман, обхватила его за шею левой рукой. – Давай потанцуем без музыки? Ах, как хочется вернуться, ах, как хочется ворваться в городок…

Родион схватил ее за руку и поволок бегом к машине. Ирина упиралась, хохотала и кричала:

– Жизнь прекрасна и удивительна-а!

Хрустнули, подломившись, высокие каблуки, она небрежными взмахами ног сбросила туфли и шлепала босиком.

Родион лихорадочно оглядывался, но проспект, пролегавший метрах в ста от них, был пуст, никакой милиции…

Затолкнул ее в машину, обежал капот, прыгнул за руль. Руки чуть тряслись, и он не сразу попал ключом в прорезь. Ирина прильнула к нему, жадно поцеловала в шею, рассмеялась:

– Как с тобой весело, Родик, я тобою покорена… – Оглянулась назад: – Маэстро, промычите марш Мендельсона!

Спящий жизнерадостно храпел."

"…Переименование Второй Поперечной улицы в улицу Тухачевского было единственным реальным достижением матерого диссидента Евгеньева, былого сподвижника Родиона по доброй дюжине демократических фронтов.

Он даже пытался добиться, чтобы в самом красивом месте улицы возвели еще и бюст безвинно умученного Сталиным маршала. Однако к тому времени спираль гласности раскрутилась еще пуще, выяснилось, что Тухачевский, в общем, был бездарным бонапартиком, а его пресловутая 5-я армия, занявшая когда-то Шантарск, – сбродом из военнопленных, по живости характера готовых примкнуть к любой смуте.