Не понравятся цацки – продашь или на зубы перельешь…

Что-то происходило с его рассудком – мышление двигалось по одному-единственному пути, прямому, как канал ствола артиллерийского орудия. Не осталось ни готовности идти на компромисс, ни терпимости. Перед ним была ясная, конкретная цель, и Родион должен был ее достичь. Под виском пульсировал теплый шар.

– Не пойдет, – сказал он. – Не буду я возиться с твоими безделушками. Либо оговоренные денежки, либо…

– Либо? – передразнила она с дерзкой усмешкой.

– Пожалеешь.

– Бог ты мой, окончательно растаял прежний романтик…

– Разочарование взаимное.

– Почему? Разве я тебя совращала на злое дело? Что-то не припомню, Родик. Не надо мне преподносить сказочку про чистого и добродетельного гимназистика, которого коварная шлюха лишила невинности. Прекрасно понимал, что я за существо, иллюзий не питал, и напросился сам…"

"– Или ты меня умело подвела… Я имею в виду, подвела к этой идее…

– Подвести к такой идее можно только того, кто уже внутренне готов, милый… Я тебя в последний раз спрашиваю: берешь золото?

Он только сейчас вспомнил о потайной двери в соседнюю квартиру – и, развернувшись вместе с креслом так, чтобы держать ее на глазах, сказал упрямо:

– А я последний раз говорю – либо честно расплатишься, либо…

– Ну, ты зануда! – сказала она громко.

Родион не успел. Слишком поздно понял, что эта реплика и была условным сигналом. А ведь кухонная дверь с самого начала тревожила…

Она распахнулась, ударившись о стену. Выскочивший из кухни человек прицелился в Родиона из маленького черного револьвера, того самого, из которого Ирина тогда стреляла в шпану.

Парень был высок, широкоплеч и невероятно смазлив – этакий кудрявый фавн, л ель в джинсах и синей футболке. Особой твердости на его физиономии, правда, не просматривалось – хотя изо всех сил пытался придать себе грозный вид. Как бы там ни было, а позицию фавн занимал выигрышную – Родион у него был, как на ладони.

– Ага, – сказал он. – Это и есть спутник в морском круизе?

Ирина села, грациозно подобрав ноги:

– Родик, я тебе клятвы верности не давала, да ты ее и не домогался… Имеет право женщина покупать себе игрушки? Вы-то, мужики, без зазрения совести лялек снимаете…

На лице фавна не появилось ни смущения, ни цинизма – стоял себе, олицетворяя глуповатое послушание…

– А насчет того, чтобы убрать муженька, кишка у него оказалась тонка?

– Ну конечно, – сказала Ирина так, словно фавн был глухонемым.

 – Я его за другое ценю (фавн осклабился). В постельных позициях бесподобен, а вот для убийства непригоден. Убийство – удел безумцев, вроде нас с тобой… – Она налила бокал до краев и жадно выпила, запрокинув голову.