Как обычно, Родион увидел ее в совершенно новом облике: воздушное розовое кимоно, пышное, но почти прозрачное; обильное брильянтовое сверканье, аура радужных лучиков (горела не только люстра, но и два настенных светильника), темные волосы зачесаны за спину, ниспадают шелковым водопадом. Показалось, или ее губы на миг досадливо поджались? Впрочем, это уже не имело никакого значения…

– Они за тобой еще ходят? – спросила она вместо приветствия.

– Нет, – сказал он. – Старательно топали по пятам до вечера, а назавтра любезно сообщили, что снимают хвост.

Мол, никто мною не интересуется, а посему вынуждены признаться, что погорячились…

– Аналогичная история, – сказала Ирина. – Они мне предлагали чуть ли не взвод сопровождения, но мне было легче отбиться: сказала, что шагу не сделаю без охранников с фирмы. В соседней квартире и сейчас сидит полдюжины бездельников, в карты режутся… Этим еще ничего, а возле подъезда двое в машине…

– Черный «форд»?

– Ага. Выпьешь что-нибудь?

– Нет, – сказал Родион. – Времени у меня мало.

– Ну, хоть сока?

– Нет, спасибо…"

"– Бог ты мой, до чего ты стал подозрительный… – Ирина с усмешкой взглянула ему в глаза, и он на миг смутился, потому что клятая красавица попала в точку, шестым чувством угадала, чего именно он боится.

 – Ну какой мне смысл подсыпать тебе что-то вроде цианистого калия, если за стенкой и у подъезда, – куча свидетелей? А брать их всех в сообщники, чтобы помогли спрятать твой труп, – чересчур уж чревато… Проходи.

Он сел в низкое вишневое кресло, так, чтобы видеть и входную дверь, и кухонную. Возможно, у него и в самом деле развилась мания подозрительности в легкой форме, но кухонная дверь из непрозрачного темно-синего стекла была тщательно притворена…

Ирина опустилась на исполинскую шкуру, не сводя с него глаз, раскинулась в соблазнительной позе, фыркнула:

– Похожа я на гурию?

Как бы невзначай кончиками пальцев отбросила подол кимоно, открыв ноги на всю пленительную длину Пьяной она не была, но и трезвой тоже – выпила ровно столько, похоже, чтобы легонько куражиться.

– Кто их видел, гурий… – сказал Родион безразлично.

– Родик, такое впечатление, ты за какие-то сутки изменил сексуальную ориентацию на сто восемьдесят градусов.

«Поворот все вдруг», как выражаются моряки.

– Недосуг, – сказал он сухо. – За тобой, позволь напомнить, сорок пять тысяч. Во-первых, я в скором времени собираюсь уехать из города, а во-вторых, в светской хронике пишут, что и ты не сегодня-завтра отбываешь к теплым морям, да вдобавок собралась надолго там задержаться.

– А ты крохобор…

– Странно такое слышать из твоих прелестных уст.