— Я что-то сделала не так? — спрашивает Злата, пряча глаза.

— Я что-то сделал не так… — резко поднимаюсь, иду к окну, чтобы распахнуть его и вдохнуть свежего воздуха, которого катастрофически не хватает. — Все не так! — повышаю голос, чтобы до нее дошло, что она не может быть с таким, как я. Я убийца. Безжалостная, бездушная машина, выполняющая приказы своего господина, забирающая его грехи себе.

— Ты знаешь, кто я?! — беру сигареты, смотря, как подъезду подъезжает машина, которая навсегда увезет от меня Златовласку.

— Знаю, — тихо отвечает она.

— Не знаешь. Ты ничего не знаешь. И лучше тебе этого не знать. Я убил много людей, которых даже не знал, и буду убивать! Я и тебя хотел убить. Я почти это сделал. В тот первый день, ты спала и не знала, что я приставлял к твоей голове пистолет. Во мне живет две личности, одну из них ты знаешь, а вторая… — обрываюсь, прикуриваю сигарету, желая насытить свой организм никотином, таким же отравляющим, как моя речь. — Я наемник, на мне столько крови, что я никогда от нее не отмоюсь. Я одиночка, в моей жизни никому нет места. Мы с тобой два разных мира, которые никогда не соприкоснутся… — глубоко втягиваю в себя табачный дым. Замолкаю, слышу, как Злата поднимается с места и идет ко мне. Резко оборачиваюсь и вижу огромные голубые глаза, наполненные слезами, которые вот-вот вырвутся наружу. Она тянет руку к моей груди, но я ее перехватываю, не позволяя к себе прикоснуться. — Такси приехало, уходи. Беги от меня как можно дальше, — сильно сжимаю ее тонкое запястье, причиняя боль, чтобы до нее, наконец, дошли мои слова. Она морщится и мотает головой, словно не желает принимать услышанное."

"— Я все понимаю. Я просто хочу быть с тобой. Ты же… Мы… — слезы все же вырываются и скатываются маленькими капельками по ее щекам. А каждая ее слезинка разъедает мою мертвую душу серной кислотой. Душу, которая в моменты близости с этой чистотой возомнила, что может воскреснуть.

— Слушай меня внимательно, — наклоняюсь к ее уху, немного притягивая к себе. — Все, что между нами произошло, ничего не значит. Если ты возомнила, что после того как я тебя трахнул, мы возьмемся за руки и побежим в страну под названием любовь, то ты — наивная дура! — бью словами. Больно? Нет, мне не больно, я загибаюсь от ее боли, которую физически чувствую. Но по-другому она не уйдет. — Мне все понравилось, Малышка, ты вкусная и сладкая, но больше я не хочу тебя пробовать, — провожу губами по мокрым щекам, по которым беззвучно льются слезы. — Уходи. Молча, без слов, не порть впечатление. Не унижайся, — пробую на вкус ее соленые слезы, — заставляю себя разжать руку и отпустить. Ощущаю себя ублюдком, который попользовался чистотой, окунул ее в грязь и выкинул. Это не так, но Злата должна в это поверить. И она верит.