Одевайся и проходи на кухню, — я хотел бы притянуть ее к себе, поцеловать припухшие после сна губы и вдохнуть ее чистый аромат, но это усугубит наше расставание. Еще раз осматриваю ее тело и быстро выхожу из спальни. Не могу больше смотреть на нее. Я и так чувствую себя последней сволочью. И проклинаю за то, что не устоял перед ее чистотой и красотой, эгоистично забрал у нее невинность, думая только о себе.

Разливаю кофе по чашкам, добавляя Злате два кусочка сахара и немного сливок, потому что запомнил, какой кофе она любит. Я запомнил все, что связано с ней. Я впитал в себя образ и запах. Я впустил ее в свою душу и сердце, потому что так хотел. Чтобы знать, что прожил свою черную жизнь не зря.

Слышу, как Злата ходит по комнате, шлепая босыми ножками, и отсчитываю секунды до нашего расставания. Все заготовленные речи куда-то пропадают, и я совершенно не знаю, с чего начать разговор. Набираю номер такси, прошу прислать машину, потому что это должно произойти быстро, иначе я не смогу ее отпустить.

— Яр, что-то случилось? — спрашивает Злата, проходя на кухню. Девочка все чувствует, улавливая мое настроение.

— Пей кофе, через десять минут за тобой приедет такси, — не оборачиваюсь, продолжаю смотреть в окно. Потому что трусливо боюсь посмотреть ей в глаза и увидеть там боль и презрение.

— Да, конечно. Мне уже пора. Катя беспокоится, да и мне сегодня на работу, — быстро тараторит девочка. Беру с подоконника коробку с новым телефоном, оборачиваюсь к Злате и кладу коробку на стол.

— Что это?

— Это твой телефон, я его вчера купил. Возвращаю долг.

— Эм, спасибо. Не откажусь, потому что очень обидно платить кредит за телефон, которого нет, — усмехается Злата. Она тянет руку за коробкой, а я не выдерживаю, перехватываю ее ладонь, и подношу к своему лицу. Целую пальчики, трусь щекой, вдыхаю запах ее кожи в эгоистичном желании получить последнюю дозу ее тепла.

— Яр, ты…

— Тсс, молчи, — прерываю ее, закрываю глаза и просто наслаждаюсь ее ласковыми пальчиками.

— Я сегодня и завтра работаю, а потом у меня будет выходной. Днем я учусь… Я тут подумала, что мы можем увидеться… Нет, я понимаю, что мы, наверное, не можем быть обычной парой и гулять у всех на виду, но я могу сама приезжать к тебе… — волнуясь и запинаясь произносит она, вонзая в мое черное сердце острые ножи. Я даже мечтаю, чтобы эти ножи, которые она медленно втыкает в мою грудь, убили меня прямо сейчас, лишь бы не видеть этой надежды в ее чистых голубых глазах.

— Нет, Златовласка, — открываю глаза, удерживаю ее руку, которую она хочет отнять, потому что уже видит обреченность в моих глазах. — Сейчас приедет такси, и мы расстанемся навсегда, — не узнаю собственного голоса, словно это говорю не я.

— Почему? — она все же отнимает руку, забирая свое тепло.