— Яр, не молчи! — требует ответа. Хочет совместного будущего, которого у нас нет. Убивает своим взглядом. Смотрит внутрь меня, насквозь пронзая больное сердце. Не хочу сейчас слов. Хочу еще немного нашей тишины. Хочу слышать ее сердцебиение, которое уже давно стало моим. Я когда-то решил, что это сердце должно биться вечно. И, похоже, тем самым погубил себя.

Она хочет еще что-то сказать, но я не позволяю. Зарываюсь в растрепанные от холодного ветра волосы и тяну на себя, закрывая сладкий ротик поцелуем.

А она, как всегда, даже не думает мне сопротивляться, отдается без остатка, забывая обо всем на свете. Моя девочка. Только моя. Целую, кусая мокрые, соленые от слез губы, чувствуя, как она всхлипывает, продолжая оплакивать меня и наши ненормальные отношения. Врываюсь в ее рот, сплетая языки, прижимаю к себе дрожащее податливое тело, чувствуя, как наше общее безумие разливается по венам.

Кто бы рассказал, как целуют в последний раз? Да так, чтобы запомнить навсегда? Чтобы несовершенная память запомнила все до мелочей? Как насладиться вкусом ее мягких губ? Как надышаться ее чистым ароматом полевых цветов? Как вобрать в себя ее запах, впитывая его, отбирая у нее все, что она отдает и спрятать все воспоминания о ней в глубине души?

Ненавижу ее сейчас так же сильно, как и она меня минуту назад. Ненавижу только за то, что девочка существует. За то, что бесконечно тону в ее кристально чистых голубых глазах. За то, что смогла пробраться внутрь меня, глубоко засев в сердце. Ненавижу так же сильно, как люблю. Хочется вырвать из груди душу, сердце и кинуть к ее ногам. Пусть забирает. Не нужны они мне без нее. Раньше как-то без них обходился, не чувствуя ничего, а сейчас, если моей Златовласки не будет рядом, не нужны они мне.

Одной рукой перебираю ее мягкие шелковые волосы, другой ласкаю тело, нежно веду ладонями по стройной талии, округлым бедрам, ножкам. Не позволяю отстраниться, чтобы дышала только мной, отдавая мне весь свой кислород. Чтобы вместе с ней дышать и задохнуться.

«Боже, девочка, останься со мной», — мысленно повторяю, неистово целуя, слизывая соленые капельки слез. Я мог бы, не спрашивая ее разрешения, просто взять и сделать так, как хочу. Я так уже делал, и не раз. Но сегодня, сейчас, она должна принять это решение сама. Дать мне ответ, смотря в глаза.

Я не Бог и не дьявол, чтобы решать ее судьбу. И я знаю, что она мне откажет. Поэтому мысленно прощаюсь, пытаясь запомнить свою малышку. Но внутри еще глупо и наивно теплится мизерная крупица надежды, что она пойдет на мои условия, как всегда шла.

Отстраняюсь, заставляя себя оторваться от нее. Утыкаюсь носом в ее волосы, глубоко вдыхаю ее запах, пытаясь унять боль, которая внезапно простреливает грудь, разрывая все внутри. А она жмется ко мне, глубоко дышит.