— Ненавижу! Ненавижу тебя, слышишь! — наконец зло выдает она, сжимая кулаки. А мне ее «ненавижу» как признание в любви слышится. Громкое, оглушительное, настолько сильное, что сердце кровью обливается. А потом она срывается с места, бежит ко мне, кидаясь в мои раскрытые объятия, но только для того, чтобы забиться в непрекращающейся истерике. Бьет меня кулаками в грудь, плачет навзрыд и постоянно повторяет, что ненавидит. А я терплю и улыбаюсь как дурак, захлебываясь от счастья, что она со мной. Меня захлестывает волнами любви и нежности к ней. Моя. И плачет по мне.

Прижимаю ее к себе, преодолевая сопротивление, чувствую, как Злата успокаивается. Обвивает меня нежными ручками и только лишь всхлипывает мне в грудь. Вот так-то лучше. Всегда поражаюсь, как рядом с ней мне становится хорошо, спокойно и умиротворенно. Невероятное чувство, будто девочка дает мне второй шанс. Но она еще не знает, какую судьбу я ей уготовил. Не понимает, что сейчас мое сердце в ее руках и только ей решать, что с ним делать. Нет у нас другого выхода, как ни крути.

— Зачем… Зачем так… — всхлипывает она, задавая резонные вопросы. — Зачем так жестоко со мной?! — вновь кричит мне в грудь, начиная бить по спине, вымещая всю свою боль. Мне тоже больно, чертовски больно ощущать, как сильно бьется ее сердце, еще не принимая всей реальности до конца. Да, Златовласка, это было безжалостно и жестоко по отношению к тебе. Но по-другому никак… Все должно было выглядеть правдоподобно. А ты, моя чистая, искренняя девочка, не умеешь лгать и играть на публику.

— Тише, тише, малышка, все хорошо, хорошо, — повторяю я, сильнее прижимая ее к своему телу, позволяя бить себя. А сам вспоминаю, как она кричала, надрывая горло, и звала меня, как на колени упала, разбивая их в кровь. И от этих картинок хочется пустить себе пулю в лоб. От того, что посмел так поступить с ней. Только я еще та эгоистичная тварь. Мне и хорошо, и плохо от ее горя. Я, наверное, только в тот момент осознал, что эта чистая девочка по-настоящему любит меня. Вот так, через ее боль до меня, бесчувственного идиота, дошло, что она полностью моя. Не только телом, но и душой, которая в тот момент надрывалась. Нужно было время, еще немного времени. Нельзя было так скоро ей открываться, но я не смог больше ее мучить.

— Что же теперь будет?! — вновь успокаиваясь, спрашивает меня, продолжая тихо плакать. А я не хочу отвечать ей на этот вопрос. Потому что мой ответ ей вряд ли понравится. Не хочу сейчас об этом говорить. Еще чуть-чуть. Еще несколько минут… Хочу чувствовать ее рядом, потому что может случиться так, что я больше никогда ее не увижу. Даже, скорее всего, так оно и будет. И это, наверное, будет правильно."

"— Яр?! — отрывается от моей груди, и все ответы читает в моих глазах. Все понимает. Моя умная девочка.