Ветер коснулся щеки, по-хулигански взметнул вверх полы белоснежного платья, а потом умчался прочь, растворяясь в звоне воздушных колокольчиков.

Я переступила босыми ногами по прохладному мрамору и задрала голову, чувствуя легкую робость при виде голубого свода, по которому плыли иллюзорные облака, полностью повторяющие рисунок настоящего неба.

– Фамильяр Даниэлла, благодарю, что откликнулась на зов Оракула.

Верховная жрица возникла в окружении группы послушниц. Юные темноволосые девочки в белоснежных платьях и золотистых сандалиях старались выдержать торжественность момента, но в синих глазах сквозило живое любопытство.

Да, моя семья знаменита на весь Сан-Дрим. Все-таки мы единственные фамильяры этого мира.

– Это честь для меня. – Я склонилась в церемониальном поклоне, а когда подняла голову, то не увидела ни верховной, ни юных послушниц.

Вместо них появилась огромная раковина. Ее створки были сомкнуты, но стоило сделать несколько шагов, как они распахнулись под мелодичный перезвон подвесок, украшавших колонны храма. В центре раковины, подобно крошечному солнцу, покоилась золотистая жемчужина, ее сияние было настолько ярким, что я опустила взгляд в пол.

Жрецы Сан-Дрима поклонялись солнцу, но его взор всегда был обращен в воды океана. Солнечный свет растворялся в воде, порождая великолепные золотистые жемчужины – живые артефакты этого мира. Они связывали все храмы Сан-Дрима и служили средоточием первозданной магии.

«Подойди ближе, дитя…»

Голос Оракула, прозвучавший в голове, был женский, но я знала, что и он был иллюзией, ведь ко мне обращался не простой артефакт, а сама суть Сан-Дрима.

Первозданные миры, хранящие древнюю магию, обладали собственным разумом. На Сан-Дриме он назывался Оракулом.

Свет, исходящий от артефакта, сделался мягче, словно подстраиваясь под мое зрение. Когда я приблизилась к раковине, то смогла смотреть на золотисто-перламутровую матовую поверхность жемчужины.

«Даниэлла Тихая, ты вернулась домой, но принесла с собой след иного мира…»

«Я прибыла из Кар-Шана. Это…»

«Не имеет значения. Я чувствую родственную суть и боль. Сердце этого мира кровоточит. Агония порождает новые смерти и жажду…»

«Не понимаю! Ты имеешь в виду жителей Нижнего мира? Они не могут жить без магии…»

«Мир не может жить без сердца.

Когда придет время, слушай свое. Вспомни, чему учат воды Сан-Дрима, о чем поет ветер. И да пребудет с тобой свет…»

Жемчужина вспыхнула так ярко, что я снова была вынуждена крепко зажмуриться, а когда открыла глаза, то Оракула уже не было, лишь на полу осталась крошечная белоснежная раковина.

* * *Говорят, ипостась фамильяра отражает внутреннюю склонность и особенности характера.