Сесилия вздрогнула. Она не ожидала, что Ворона скажет это вслух.

- Ты думаешь, что выберешься отсюда? - продолжила та, подходя ближе. - Думаешь, здесь тебя накажут голодом или тяжелой работой? Но наказание этого места — не боль. А одиночество. Здесь ты останешься с собой. И вот тогда… тебе станет по-настоящему страшно.

Сесилия хотела что-то сказать, но Ворона перебила:

- Агата давно ждет тебя.

Имя словно ударило Сесилию под дых.

- Она... жива?

- О, да. И очень хочет увидеть свою любимую дочь.

Её повели вглубь монастыря. Скрип дверей, прохладный запах извести, полумрак. Келья. Одна на двоих.

Келья пахла полынью и мочой. В углу, на узкой кровати, сидела сгорбленная старуха.

Сесилия замерла на пороге.

- Сестра... Агата?

Женщина подняла голову. Глаза - мутные, без признака былой жестокости.

- Се-сесилия? - она попыталась встать, опираясь костлявой рукой о скамью.

Ворона бросила, прежде чем выйти.

- Вам есть о чем поговорить.

Дверь закрылась. Замок щелкнул. Сесилия бросилась к двери и забарабанила, что есть мочи:

- Ты не можешь оставить меня здесь! Я знатная леди!

Сесилия била кулаками в дерево, пока не услышала за спиной шорох. Агата ползла к ней на четвереньках, цепляясь за ее платье костлявыми пальцами.

- Дитя мое... я так ждала тебя…

Сесилия отшатнулась. Вдруг осознав: это навсегда. Ее будущее.

Она опустилась на пол и заплакала — впервые в жизни не от злости, а от ужаса.

Год спустя

Год спустя

Я опоздала."

"Когда карета остановилась у королевского замка, откуда-то сверху уже доносились крики Элизы. Я схватила свой лечебный саквояж — кожаный, с вышитыми серебром знаками защиты, подарок Патрика на открытие моей первой лавки — и бросилась по мраморным ступеням.

Год назад это обращение заставило бы меня смущённо опустить глаза. Теперь я лишь кивнула, смахнув со лба непослушную прядь.

Моя ""Лавка лунных трав и амулетов"" снабжала полкоролевства целебными снадобьями, а сам королевский лекарь заказывал у меня настойки от лихорадки для придворных.

В опочивальне царил хаос. Элиза, вся в поту, вцепилась в руку Ульриха так, что его пальцы побелели.

- Ты так долго… - выдохнула она, увидев меня.

Я тут же окунула руки в розмариновый настой, чтобы освежить их.

- Прости, задержалась у пациента.

На самом деле, я соврала. Утром приезжал Элрон – во второй раз за месяц. Без гнева. Без угроз.

Только - посмотреть на сына.

Он не выглядел счастливым. Не знаю как у него складывается семейная жизнь, но шепчутся, что в гарнизонах с солдатами он проводит больше времени чем с женой.

Патрик каждый раз держался спокойно. Он никогда не запрещал Эрику видеть отца, но всегда оставался рядом. Не как угроза - как защита.

- Когда Эрик подрастёт, он сам решит, - как-то сказала я Патрику. - Хочет ли он знать своего отца ближе.