Плюс вместе с ними обитали помощники мастера, которыми часто становились мичмана, не сумевшие сдать экзамен на лейтенанта, помощник хирурга и помощник казначея, которого называли капитанским клерком. Кокпит находился ниже ватерлинии, на орлопдеке, которая под гондеком. Ядра сюда залетают редко, поэтому во время боя здесь будет операционная хирурга. Это было небольшое темное помещение площадью метра три на четыре и высотой примерно метр восемьдесят пять. Освещалось оно лишь чадящей, масляной лампой, подвешенной к подволоку. Посередине стояли длинный стол и две лавки.

Вдоль переборок — корзины, оплетенные кувшины, два бочонка литров на двадцать, несколько стеклянных банок, как догадываюсь, с вареньем. На вбитых в переборки колышках висели полотняные и кожаные небольшие мешки, узелки, свертки. На крюке, вбитом в подволок, висел копченый окорок, обрезанный снизу. Во всех местах, где можно что-либо воткнуть или повесить, находилось чье-то имущество. Создавалось впечатление, что это не место для приема пищи и досуга, а неудачно спланированная кладовая. В помещение стояла затхлая, ядреная вонь, из которой я сумел вычленить только гарь лампы и запах крепкого спиртного.

За дальним концом стола сидели четыре человека в рубашках и панталонах, по два с каждой стороны. Троим было больше двадцати лет, а четвертому где-то около восемнадцати. Судя по тому, как старательно они изображали равнодушие, занимались перед нашим приходом чем-то недозволенным, но, услышав шаги, прекратили. Между ними стояла оловянная глубокая миска, наполненная сухарями. Наверное, закусывали ими виски или другое крепкое пойло, запах которого я уловил.

Употребление спиртного в военно-морском флоте Британии дозволено. Нельзя только ужираться. Эти четверо пока не падали от перебора. Наверное, на всякий случай припрятали бутылку.

И матросы догадались, чем занимались мичмана. Тот, что нес корзину, с ухмылкой посмотрел на сидевшего слева дальним и выглядевшего старшим в этой компании. В ответ ему улыбнулись уголками губ. Один матрос поставил на палубу корзину, второй прислонил к переборке кожаный мешок со спасательным жилетом и оружием, после чего оба сразу удалились.

Наши сундуки они оставили на опердеке, где мы будем спать в гамаках.

— Доброе утро! — поздоровался я.

Роберт Эшли повторил за мной."

"— Привет! — ответил за всех старший.

— Генри Хоуп, — представился я.

— Роберт Эшли, — произнес за моей спиной юноша.

— Ты разве не знаешь, как надо докладывать, заходя в кокпит?! — с наигранным возмущением воскликнул старший — крепыш выше среднего роста с вытянутым лицом, покрытым рыжеватой щетиной, сидевший справа в конце стола.