Вне себя от ужаса я выглянул в окно, выходящее на улицу, чтобы убедиться, что к дому еще не подъезжает милиция, и увидел стоящую внизу Ганну Друбич, которая изучала адресную табличку на доме.

— Да-да. Алеся жила в одном доме с Натальей Ванюшкиной, — сказала Ганна.

— Я не знаю никакой Натальи. — Дзеткевич снова заплакал, жалобно, как заскуливший от боли щенок. — Я увидел вас и испугался, что вам что-то известно. Вы скрылись в арке, и я приоткрыл дверь на лестницу, чтобы узнать, не в этот ли подъезд вы идете. Вы вошли именно в него, но, на мое счастье, позвонили в квартиру ниже этажом. Я выбрался из квартиры, боже мой, вы даже не представляете, как мне было страшно, что я кого-нибудь встречу, выбежал на улицу и встал неподалеку, чтобы не пропустить вас. Потом я шел за вами по улице и думал, что мне делать. Я понятия не имел, зачем вы ходили в Алесин подъезд, но я думал, что это связано с ее убийством и с тем, что я был в ее квартире. И тогда я решил вас… вас…

— Ты решил ее убить, ублюдок, — заорал Галицкий, не боясь, что снова привлечет внимание окружающих."

"— Тише, я прошу вас. Тише, — умоляюще зашептал Дзеткевич. — Я не хотел убивать, я даже не думал об этом. Вы не представляете, какой я испытывал страх. Животный страх. Ужас. В последний момент я испугался еще и того, что делаю. Я никогда не убивал людей. И у меня рука дрогнула, сорвалась. Вы упали, и я убежал.

— Видимо, в этот момент я должна сказать вам спасибо, — мрачно сообщила Ганна. — Рука сорвалась, и вы меня не убили. Не могу не признать, что меня это радует.

— Сейчас я тебя убью, — мрачно сказал Галицкий, который из последних сил старался держать себя в руках. — Много мне за такую сволочь, как ты, не дадут, признают состояние аффекта. Да не трясись ты, мелкая душонка. Скажи лучше, кто тебе позвонил?

— Позвонил? Мне?

— Да у тебя от страха память отшибло. Ты сказал, что сбежал из Витебска, потому что тебе позвонили и обвинили в убийстве Алеси. Кто?

— Я не знаю. Но этот человек сказал, что меня ищет милиция, потому что в квартире Алеси нашли мои отпечатки пальцев, и что если я не спрячусь, то меня надолго посадят, и я не смогу никому доказать, что не виноват.

— Типичная позиция страуса. Ты сколько собирался в бегах быть, малахольный? Всю оставшуюся жизнь? Ты даже не подумал, что в тот момент, когда убивали Алесю, ты был еще на работе, и тебя видели твои сотрудники. Ты ж домой к ней поехал в районе обеда, поди с духом собирался, чтобы в квартиру влезть. Так к этому моменту ее уже в живых не было, придурок.

— Я ж не знал, когда ее убили…

— Что лишний раз подтверждает твою невиновность. Ладно, минские каникулы заканчиваются. Сегодня же мы возвращаемся в Витебск, и ты вместе с нами.

Дзеткевич затравленно смотрел на Галицкого.