Он не захотел встречаться с Алесей, по телефону сообщил ей об окончательном разрыве, и она была вынуждена вернуться домой, по дороге придумав план мести. Раз Павел Горенко не захотел забрать документы, она решила… продать их самому Дзеткевичу.

— Она вас шантажировала? — воскликнула Ганна.

— Шантажом это было трудно назвать, — сказал он и снова высморкался. — Алеся показала мне документы, сказала, что больше не хочет сдавать меня руководству, то есть вам, — он слегка поклонился в сторону Галицкого, — и сообщила, что готова вернуть их мне за определенную сумму. Наш разговор состоялся за два дня до того, как ее убили, но честное слово, — он заломил свои пухлые, белые, немного женственные руки. — Честное слово, я ее не убивал. Сумму она попросила вполне подъемную. Конечно, таких денег наличными у меня при себе не было, но мы договорились, что я расплачусь в следующий раз, когда она выйдет на работу. За это время я и должен был собрать деньги. Немного. Примерно месячный мой доход с левых тиражей. Поверьте, я не стал бы убивать за такую мелочь.

— Но какие гарантии у вас были, что она не будет тянуть у вас деньги и дальше? Она могла отдать вам копии, а себе оставить еще и еще, и каждый месяц требовать у вас определенную сумму. А вот это уже повод для убийства, — серьезно заметил Галицкий.

— Сразу видно, что вы не знали Алесю, — Дзеткевич усмехнулся. — Ее недостатки были продолжением ее достоинств, а в последние совершенно точно входило умение держать свое слово. Мне даже в голову не пришло бы сомневаться, что она выполнит все условия нашего джентльменского договора."

"— Неджентльменского, — поправила Ганна. — Потому что она женщина, а вы уж кто угодно, но точно не джентльмен.

— И что было дальше? — нетерпеливо спросил Галицкий.

А дальше Алеся ушла на выходные, попросив несколько дней подряд. В первый же день в магазине появилась женщина, представившаяся писательницей Ганной Друбич. И я запаниковал. Я понял, что Горенко все-таки прислушался к словам Алеси и прислал из Москвы проверку. Какая задача стояла перед визитершей, я не понял, однако она о чем-то долго расспрашивала Аксану, затем сделала заказ в кафе, с интересом поглядывая на кассовые аппараты, затем прошлась вдоль полок, а в довершение ко всему еще и поинтересовалась у Аксаны Алесей Петранцовой.

Испугавшись, я позвонил Алесе на мобильный. Та вела экскурсию, поэтому разговаривала коротко и отрывисто.

— «Я не знаю ничего ни о какой проверке, — сказала она. — И кто бы ни приехал от Горенко, они от меня ничего не получат. Наш договор в силе. И не думайте что-нибудь учудить со страху. Документы у меня дома. Я их вам отдам, как договаривались. Готовьтесь».

Я почти успокоился, но судьба нанесла новый удар.