— Успокойся и объясни толком, кто тебе позвонил и что сказал?

— Я не знаю кто. — Дзеткевич подышал открытым ртом и заговорил спокойнее. — Мне позвонил какой-то человек, который сказал, что у милиции есть неопровержимые доказательства того, что я убил Алесю Петранцову. Что меня ждут на работе и, как только я там появлюсь, сразу арестуют. И что если я хочу спастись, то должен немедленно уехать в другой город. Я сразу же поехал на вокзал, купил билет и уехал в Минск.

— Очень разумно, в Минске же милиции нет, — язвительно сказала Ганна. Ей не нравился внешний вид Галицкого. Илья был бледен до синевы, и только на виске мелко-мелко билась жилка, страшная, почти черная. Похоже, у него начинался приступ мигрени. Ганна покопалась в сумочке, нашла таблетку, которую всегда носила с собой даже тогда, когда Ильи Галицкого не было рядом и не могло быть, и под столом протянула ему ее. Он посмотрел благодарно и кинул таблетку в рот, запив ее пивом.

— Минск большой город, я думал, что здесь легче затеряться, — объяснял тем временем Дзеткевич. — У меня тут друг живет, с которым мы в армии дружили, а потом много лет не виделись. Теща моих друзей не одобряла. Так что вряд ли меня кто-то у Сереги начал бы искать. Я приехал, сказал, что с женой поссорился, что меня теща из дома выгнала. Он не удивился и дал ключи от своей квартиры. Сам-то он у жены своей живет. А квартира свободна.

— Так, это тоже понятно. Скажи-ка мне, мил друг, — Галицкий подпер свою несчастную голову рукой и со страдальческим видом уставился в мокрое лицо Дзеткевича. — А чего ты испугался. Ты что, Алесю действительно убил?

— Да нет же, — Дзеткевич истерично вскрикнул и тут же понизил голос, чтобы не привлекать внимания остальных посетителей трактира. — Я ее пальцем не трогал, Алеську. Я только ее, — он показал на Ганну и проехал задом по скамье, забившись в самый дальний угол, чтобы Галицкий не смог до него дотянуться.

— Так… Час от часу не легче. То есть это ты ударил Ганну по голове?

— Ну да. Я. — Он понурился."

"— Зачем? Что я вам сделала? — удивилась Ганна, у которой заныло то место, на котором до сих пор располагалась ощутимая шишка. Она невольно потерла ее рукой.

— Бить не будете? Я расскажу, — прошептал Дзеткевич, глядя в бешеные глаза Галицкого.

— Пока не буду, рассказывай, — процедил тот. И Дзеткевич, вздыхая и поминутно сморкаясь, рассказал.

* * *Алесю Петранцову он невзлюбил с первого взгляда. Уж больно въедливой и дотошной она была. Одно слово — зануда. Алеся подробно читала документы, добивалась внесения в них последней юридической закорючки, обстоятельно вела разговоры, раскладывая все по полочкам, не оставляла дел на потом и не уходила с работы, пока не вычеркнет в настольном календаре все дела, запланированные на день.