Лишь спросил, какова цена твоего переезда в его замок.

Прикрываю глаза, слыша нарастающий гул в ушах.

– Уйди, мам.

– Алайна, я это к тому, что истинный не так плох, а папа… у него просто не было выбора. Он должен был попытаться воспользоваться ситуацией.

– Уйди!

Она вздыхает и отворачивается, шагая к выходу. У двери задерживается, бросив взгляд через плечо.

– Он уже приехал за тобой.

– Как? Еще ведь не обед. И… он сам прибыл? Говорили же, просто карету пришлет.

Меня накрывает паника, сердце трепещет, словно птичка в клетке. Хочется оттянуть момент встречи как можно дальше. Особенно после того, что узнала.

– Поторопись, милая, – добавляет мама, прежде чем уйти. – И не забудь попрощаться с братом.

Как только остаюсь одна, закрываю лицо в ладонях и рычу, подавляя тем самым рвущиеся из груди рыдания.

Это унизительно!

Меня действительно купили. Как вещь или игрушку. Отец запросил сумму, а дракон без промедления выложил ее. Скорее всего, сразу понял, что из него будут тянуть деньги до самой свадьбы, и решил отделаться одной большой сделкой.

И никто из них даже на секундочку не задумался обо мне, моих чувствах и гордости.

Зло стерев пробившиеся слезинки, резко встаю и начинаю одеваться.

Платье с корсетом, и по-хорошему мне бы пригодилась помощь со шнуровкой. Но я приноровилась уже справляться с ней сама. Поправляю все перекрестья спереди, затем поворачиваю назад, вдеваю руки и затягиваю снизу. Завязываю ленты в милый бантик на пояснице и смотрю на себя в зеркало.

У этого платья непозволительно глубокое декольте, но зато длинные рукава и весьма скромная юбка в пол без лишних рюшек и оборок. А насыщенный синий цвет с черными вставками на талии и плечах прекрасно оттеняет шоколадный оттенок волос.

Макияж глаз слегка потек. Приходится поправлять. Сначала мелькает мысль вообще смыть с себя косметику – пусть дракон увидит, насколько сильно я не хочу к нему ехать. Но потом приходит в себя гордость.

Нет, я не покажусь зареванной страдающей овечкой!

Я выйду к нему идеальной. Красивой, ухоженной, без малейшей слезинки. И посмотрю на дракона прямо, как на равного. Чтобы сразу дать понять: ноги вытирать о мою честь не получится.

Даже если он меня купил.

Хорошо, что чемодан спустила в фойе сразу после завтрака. Тащить сейчас ничего не придется.

Выхожу в коридор и оборачиваюсь, в последний раз оглядывая свою комнату. Затем иду к Никону, стучу и осторожно приоткрываю дверь.

– К тебе можно?

– Да, конечно.

Он в том же положении, что и вчера ночью – сидит на кровати с подушкой, подсунутой за спину. Только сейчас у него на коленях переносной столик, на котором раскрыта книга и лежит лист бумаги. Ручку брат крутит в пальцах.

Подхожу, целую его в щеку и коротко обнимаю. Выпрямляюсь.

– Мне пора, Никки.