Разместив велитов вдоль частокола, я приказал стрелкам выйти вперед, и помочь соседям отбивать атаку, и сам занял место рядом с ними, достав из сагайдака лук и по старой привычке навтыкав стрелы в землю у ног, чтобы удобнее было брать их. Мои лучники пробовали повторять, но стрелы у них короче, да и привычка нужна.

Отступившие нумидийцы справились с испугом и опять пошли в атаку. Возглавлял нападение на нашем участке крупный воин с длинной черной бородой, завитой, как пейсы у хасидов. Вполне возможно, что он исповедует иудаизм. На территории бывшего Карфагена это вторая по значимости религия, в том числе и среди несемитов.

Облачен командир в римские шлем и кольчугу, но щит круглый с бронзовой окантовкой и нарисованным в центре золотым львом со скипетром в правой передней лапе, неестественно вывернутой вбок. Видимо, происходит этот нумидиец из царского рода. Что ж, мне не впервой убивать особ царских кровей. Я всадил ему стрелу прямо в верхнюю часть бороды между не завязанными нащечниками. Может быть, попал в рот или подбородок. Выстрел оказался смертельным. Вражеский командир сделал по инерции еще один шаг и свалился в ров, скатившись в не засыпанную часть его.

Это не остановило нумидийцев. Плотной волной, сузившейся в месте перехода через ров, они катились на каструм, поднимались по валу, прикрываясь поднятыми вверх, круглыми щитами. Как только кто-то из врагов забывал об осторожности и опускал щит, я тут же посылал стрелу. Она пробивала любой доспех и то, что он защищал. Я видел у убитых мной и упавших ниц врагов торчавшую из спины, окровавленную, переднюю часть стрелы. Волна накатила на переднюю линию легионеров, уплотнилась, слившись, казалось, с ними в одно целое — и, поредев, начала откатываться все быстрее и быстрее.

Перебравшись через ров, многие нумидийцы, не обращая внимания на команды командиров, побежали в сторону заходящего солнца. К ним присоединились отряды, штурмовавшие каструм с других сторон. Эти отступали с громкими криками, которые я сперва принял за типичные обвинения в предательстве.

— Наши возвратились! — прокричал кто-то внутри каструма.

Вернулся отряд, посланный на помощь центурии, охранявшей скот. Видимо, нумидийцы специально атаковали сперва там небольшими силами, подождали, когда часть легиона уйдет из каструма, и напали на него главным отрядом.

План был хорошо, но стойкость оставшихся римлян спутала его."

"Ко мне подошел центурион, защищавший пролом в частоколе. Ростом он был на полголовы выше, что для меня в последнее время непривычно. Лицо — одни шрамы. Такое впечатление, что собирались сделать отбивную и почему-то передумали. Может, мясо показалось слишком старым.

— Ты кто такой? — спросил центурион строго, как нашкодившего подростка.