Она — убежденная вегетарианка, но уже смирилась с тем, что обратить и меня в свою веру, у нее не получится. Хотя иногда — вот как сейчас, когда я описываю, какой степени прожарки мне принести мясо — на ее лице возникает намек на раздражение.

— Между прочим, эта корова могла прожить еще день, Яновский, если бы ты согласился получать белок другими, более гуманными способами, — все-таки делает замечание Катя.

— Это стейк сухой выдержки, так что корова отошла в мир иной девяносто дней назад. Уверяю, конкретно я не имею к этой трагедии никакого отношения.

Катя закатывает глаза, фыркает и читает мне короткую лекцию о том, что на всех без исключения мясоедах лежит коллективная ответственность за муки несчастных животных.

А я, вместо того, чтобы подхватить разговор, внезапно пялюсь на собственную ладонь, которой вчера трогал Викторию. Хочется поднести пальцы к носу и проверить, остался ли на них аромат ее парфюма.

— Лекс? Все в порядке? — прерывает себя же Катя и, протянув руку через стол, скрещивает свои пальцы с моими.

Пальцы именно той руки.

Только чудом не дергаюсь и даже пожимаю в ответ ее ладонь.

— Ты какой-то странный эти дни.

Намекает на то, что я буквально через задницу кувыркнулся, чтобы отменить наши планы на вчерашний поход в кино. И сегодня, когда она предложила поужинать, тоже попытался «спрыгнуть».

— Много работы, — говорю первое, что приходит в голову.

— Это как-то связано с тем телефонным звонком?

— С каким звонком?

— Лекс, давай ты не будешь становится еще одним Великим разочарованием в моей жизни. — Катя одергивает руку. — Это «почетное место» занято моим бывшим, и больше всего на свете мне не хочется вручать тебе его пальму первенства.

— Это моя бывшая невеста, — выкладываю как есть. — Нам необходимо утрясти кое-какие общие бизнес-дела.

— Твоя бывшая… невеста? — Ей нужно несколько секунд, чтобы сообразить, о ком идет речь. В то время, пока мы еще пытались поддерживать наше общение в рамках простой дружбы, мы делились друг с другом болезненными событиями прошлого. — Та девушка, которая вышла замуж за твоего брата? Валерия, кажется?

— Виктория, — поправляю, чувствуя странный привкус крови на языке, как будто только что порезался об ее имя.

Коротко объясняю ситуацию вокруг «Гринтек».

Говорю, что Вика до сих пор является владелицей двадцати процента акций и она пытается спасти свои активы.

— И… ты пошел ей навстречу? — Катя терпеливо ждет мой ответ, пока подошедший официант разливает вино нам в бокалы. — Хочешь выкупить ее активы?

— Что? Нет. На хер бы они мне уперлись!

— Тогда каким образом она планирует через тебя что-то спасать?

Я хорошо знаю Катю, чтобы снова пытаться ей врать. А еще — что куда важнее — я ее уважаю.